Гроссмейстер вышел из фургона и осмотрелся. Караван Ситгарской Академии растянулся на добрые полторы, а то и две лиги. Сейчас, после ночёвки, около добротных фургонов суетилась обслуга, готовя завтрак для господ магов. Извозчики обихаживали лошадей и проверяли упряжь. Где-то звенела походная кузница. Ночная караульная смена — а это почти четверть всех имеющихся магов, устало разбредалась по фургонам. С тех пор, как Адельядо получил от короля известие о налётах крылатых демонов, он создал дежурные отряды, которые отслеживали в небе возможное появление врагов и были готовы отразить их нападение как во время ночёвок, так и на марше.

Адельядо с грустью смотрел на магов всех возрастов, которые занимались своими делами: умывались, медитировали, ели, тренировались. Сколько их вернётся обратно после битв с демонами? Да и… вернётся ли кто-нибудь обратно? Гроссмейстер в досаде закусил губу. И ведь только-только всё начало налаживаться. Почти погибшая ситгарская Академия получила новых магов в виде тилисцев. Мироттийская Колыбель магии, разумеется, не вошла в их союз, но во всех вопросах была солидарна с ситгарцами. Контакты и обмен опытом двух главных Академий окрепли так сильно, как никогда в истории, начиная с момента гибели империи Гариаль. Церковь при активной помощи Одборга удалось примирить с магами. Магия, которую монополизировал Единый, вернулась в мир. Казалось бы, работай в своё удовольствие, создавай новые заклятья, совершенствуй старые, приноси пользу себе и людям. Но нет — из другого мира появились демоны. Теперь всё может пойти прахом. Адельядо жалел не себя, хотя очень любил жизнь, причём, желательно, комфортную. Нет, он сожалел обо всех: о магах и церковниках, о королевской чете Ситгара и последнем лесорубе, о рядовых солдатах, толстобрюхих купцах, загорелых моряках, спесивых вельможах кланов Высокорожденных, дешёвых и дорогих шлюхах… Словом, Адельядо жалел весь этот мир, который вот-вот должен был превратиться в пылающий костёр, причём, в натуральном смысле этого слова.

Гроссмейстер встряхнулся и буркнул:

— Всё, хватит депрессивных мыслей! Пора принимать вид начальника, который всегда знает, что хочет и что делает.

И Адельядо отправился на утренний обход, раздавать ценные указания и пинки, причём, не всегда в иносказательном смысле этого слова. Потому что прекрасно знал человеческую природу: всем — от простого возчика до мастера-мага, нужен контроль. Стоит ослабить внимание, и начнутся разброд и шатание, как любил выражаться мастер Иггер. Кстати, стоит проверить, как он там.

Гроссмейстер добрался до большого тяжёлого фургона, который тащила четвёрка мощных тяжеловозов. Это был особый фургон, изнутри обшитый тем самым несгораемым камнем, который была облицовано обиталище мастера Иггера в Академии. Поначалу Адельядо склонялся у мысли оставить своего наставника в Академии — уж слишком опасен он для окружающих во время своих приступов, и может принести своим соратникам больше вреда, чем все демоны вместе взятые. Но потом всё же решился взять мастера в поход. Адельядо сознавал, что для старейшего мага мира это может оказаться последней в жизни битвой… да и сам Иггер это понимал, о чём и сказал в разговоре со своим бывшим учеником. Но именно слова высохшего до костей старика укрепили гроссмейстера в этом решении. «Ади, мальчик, что может быть лучше для боевого мага, чем смерть в битве?»

Правда, для перевозки мастера Иггера пришлось создать вот такой специальный фургон… мастер Харнор, узнав стоимость одного этого транспорта, чуть в обморок не упал… но на поле боя боевая единица такой мощи окупит все расходы. Да и не до финансов теперь. Всё брошено на алтарь победы, ибо в случае поражения ни деньги, ни сама Академия станут никому не нужны. Мастер Харнор, каким бы пожизненным сквалыгой ни был — за что, кстати, в своё время и был назначен гроссмейстером на должность главного эконома, прекрасно понимал обстановку. И отправился вместе с остальными магами в этот смертельный поход — всё-таки, он был не только финансистом, а ещё и мастером-земельщиком.

Над головой гроссмейстера послышалось хлопанье крыльев, после чего раздался трубный рёв. Лошади испуганно запрядали ушами и забеспокоились, извозчики бросились успокаивать животных, а Адельядо выругался и погрозил кулаком летавшей над караваном красной. Гейрге, как самая умная из всех драконов, обитавших в Академии, отправилась в поход вместе с сестрой. Сестра — это которая Илонна. Уговорить Гейрге остаться в Академии и присматривать за златокрылой королевой, драконьим молодняком и собственным сыном не удалось ни самому гроссмейстеру, ни Илонне. Адельядо даже пригрозил сообщить о её самодурстве Великим… на что красная лишь презрительно фыркнула, обдав гроссмейстера дымным облаком. Адельядо по её поведению понял, что Аид и Тринн уже одобрили её участие в предстоящей битве, хотя когда именно они это сделали, понять так и не смог — Великие летали где-то по своим делам и в Тирогисе не появлялись. И вот теперь красная сопровождала караван магов. Днём она летала в стороне, высматривала врагов, охотилась, но вечером обязательно прилетала к фургону Илонны. Вампиршу выносили наружу, драконица убеждалась, что с сестрой всё в порядке, бурчала что-то на своём драконьем и даже на ситгарском — да, да, Гейрге уже знала довольно много слов и вполне членораздельно могла их произнести.

А Илонна обнимала обрубками рук красную за длинную шею и что-то шептала. Адельядо видел эту картину несколько раз, и на душе у него скребли кошки. Гроссмейстер был человеком прагматичным и даже циничным, готовым на многое ради государства и Академии, но ведь не бессердечным. Он смотрел на покалеченную вампиршу и еле сдерживал рвущуюся наружу ярость — он искренне жалел, что мастер Фиррис прикончил того урода, что сотворил такое с Илонной. Уж Адельядо бы устроил мерзавцу лекцию «Боль и её разновидности». Долгую-долгую лекцию с практическими занятиями.

Сейчас вампирша уже не напоминала собой полутруп. Кожа её снова стала гладкой, даже там, где была содрана, а шрамы практически исчезли. Это была заслуга муаров. Когда Илонна попросила отнести её в канализацию Тирогиса, гроссмейстер сразу вспомнил, как муары помогли ей в прошлый раз, и посетовал на себя — мог бы сразу использовать не только врачевателей, а ещё и муаров. И тут же приказал отнести её носилки в лабиринт сборника магических отходов. На последнем этапе — выходе из сборника в городскую канализацию, Илонну сопровождал мастер Фиррис. Он не владел магией, и, соответственно, мог безопасно перемещаться по территории муаров. Вот он и отнёс дочь.