– Моя доля залога за ресторанчик.

– А, ну да. Спасибо.

Кит сунул чек в ящик стола и выразительно посмотрел на гостью, намекая, что ей пора. Однако она не собиралась уходить, не переговорив сперва с глазу на глаз с тем, кого когда-то считала своей родственной душой. Теннисон ошиблась в этом – как и во многом другом, впрочем, так что открытие не сильно ее удивило.

Она повернулась к Шарлотте, которая уже пришла в себя и стояла поодаль, стиснув ладони в кулаки.

– Мне нужно поговорить с вашим боссом. Если не возражаете…

Та скользнула взглядом по красной сумочке и тут же заулыбалась. Вот кто явно знает цену «Биркин».

– О, разумеется. Я Шарлотта, кстати.

– Я помню, – откликнулась Теннисон, не заботясь ответным представлением.

Шарлотта выпрямилась.

– Что ж… Кит, тогда продолжим с того, на чем мы остановились, попозже. Мне все равно как раз нужно сделать несколько звонков.

Тот кивнул.

– Да, конечно.

Едва дверь закрылась, Теннисон обернулась к нему.

– Какого черта ты делаешь?

– Что, прости?

Она оперлась бедром о мягкий стул напротив его стола.

– В твоем яблоке завелся червячок, Кристофер.

– Ты на что-то намекаешь? Судя по тону, ты думаешь, что знаешь о чем-то, но на самом деле это не так.

Кит откинулся на спинку с видом полной уверенности, сложив руки в замок на своем плоском животе. Это самодовольство выводило Теннисон из себя. Кит во всей красе – высокомерие и одновременно улыбочка Чеширского кота: «Ну, ты же не веришь, что я мог так поступить? Я ведь совсем не такой!» Скользкий как уж.

– Знаешь, Кит, я долго по тебе скучала, тосковала по тому образу «золотого мальчика» – беспечного и с притягательной улыбкой… У нас с тобой было столько чудесных моментов! Ты заставлял меня плакать и смеяться, вызывал желание то стукнуть, то поцеловать… Девушки склонны романтизировать свою первую любовь. Но теперь я все больше и больше убеждаюсь, как мало у тебя на самом деле за душой.

Кит нахмурился.

– Если я правильно тебя понял, ты не только обвиняешь меня в непорядочном поведении, но еще и мудаком выставляешь? Ну спасибо, Тини. Мне только оскорблений не хватало вдобавок к подозрениям в супружеской измене. Чего, кстати, не было.

Многозначительно приподняв бровь, Теннисон указала взглядом на диван. Кит вскинул руки в воздух.

– Господи, мы просто просматривали кое-какие предложения! У нее ноги устали от туфель. Мы вместе работаем, а не спим!

– Любой бы так сказал.

Кит выпрямился.

– Не надо совать нос в наши дела только из-за того, что ты пытаешься примириться с Мелани! Ничего такого здесь не было. Я устал от подозрений! Почему-то все считают, что между нами с Шарлоттой происходит что-то неподобающее!

– Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка…

– Это просто смешно! Нет у нас никакого романа! – Втянув воздух, он резко выдохнул.

Теннисон неплохо разбиралась в людях и легко распознавала ложь, с которой слишком часто сталкивалась в жизни. Похоже, Кит не врал. Однако это еще не значило, что он не на грани измены. Он сказал, что не спит с Шарлоттой, но не добавил – «и не собираюсь». Уютная сценка, которую нарушила Теннисон, внушала опасения. Возможно, Кит еще не обмакнул свой прутик в воду, однако та сама подбиралась к его ногам – напористая, стройная и с ужасно раздражающим смехом. Как будто осел ревет.

– Ладно, допустим. Мои отношения с Мелани здесь ни при чем. Нравится нам это или нет, после свадьбы наших детей мы станем одной семьей, и я не хочу, чтобы на нас сказались твои неверные решения. Поэтому прими мой совет – вырежи из яблока червяка, чтобы сохранить то, что еще осталось.

Кит молчал, сложив ладони домиком на столе.

– Или ты не любишь яблоки?

– Значит, по-твоему, я должен уволить Шарлотту? – В голосе его звучало искреннее возмущение.

– По-моему, тебе нужно подумать о том, что у тебя есть. У тебя неплохая жизнь. И сейчас ты держишь ее на ладони, как красивое, спелое яблоко… с маленьким червячком. Разве ты не хочешь сохранить это яблоко? Потому что если ты позволишь червяку и дальше его разъедать, ничего не останется. Придется начинать все заново уже с каким-нибудь другим фруктом, и кто знает, какой тебе достанется.

Кит сложил руки на груди.

– То есть мне надо решить, что для меня по-настоящему важно. – Это было утверждение, не вопрос.

– Именно. Мы не молодеем. Через несколько лет у нас могут уже появиться внуки. Хочешь правду? Мне приходится читать меню в ресторанах в очках. Так что да, я хочу сказать, что тебе нужно как следует подумать. От твоего решения многое будет зависеть.

– В принципе, ты говоришь разумные вещи… Последние месяцы я еле справлялся. Столько проблем – и в бизнесе, и на личном фронте… Я был… не то чтобы в тупике… правильнее сказать, в каком-то застое. Однако в целом ты права. Мне нужно решить, чего я хочу от жизни. И, не забывая о семье, не изменить себе самому… – Кит откинулся на спинку и посмотрел в окно. – Иногда я сам себя не узнаю в том, каким я стал…