– Бинго! – выкрикнула Теннисон, вскакивая и вскидывая кулак в воздух. Она исполнила победный танец, и за столиком Эммы зааплодировали. – Ву-ху!

Белла с широкой, как у аллигатора, улыбкой подошла ближе, взглянув на карту, достала хлопушку и дернула за шнур. В волосах Теннисон запутались серпантин и блестки, а дрэг-квин, чмокнув ее в щеку, наверняка оставила ярко-розовый след от помады. Со стороны остальных столов послышался разочарованный стон.

– Куриные крылышки… – Глаза Фрэнка блеснули. – Они там просто отличные. Повезло, целый год бесплатно их есть будете.

Теннисон рассмеялась.

– Не очень-то они мне нужны. Не хотите взять выигрыш себе, Фрэнк? Я бы не возражала.

– Не, ну как я чужой приз заберу… – Тот покраснел – Белла, проходя мимо, слегка пощекотала ему шею своими длинными ногтями.

– Я прошу вас взять его. Все равно не буду пользоваться.

Теннисон улыбнулась мужчине – от его застенчивости и явного влечения к трансвеститу на сердце как-то потеплело. Она по себе знала, каково испытывать желание к тому, кто не кажется особо разумным выбором. Конечно, она-то своему искушению с красавцем-полицейским все же поддалась… И игра в кошки-мышки вышла что надо.

– Ну тогда ладно. Забираю их у вас с рук долой, маленькая леди! – откликнулся Фрэнк, все еще с румянцем на щеках.

За последние два месяца Теннисон все больше и больше привязывалась к Джозефу, который заходил «убедиться, все ли у нее в порядке» несколько раз в неделю. Любимым местом проверки у него была спальня, где он исследовал все особенно тщательно.

Удивительно, что можно получать столько удовольствия от простой жизни! С Эммой и Эндрю в двух шагах и развалившимся на диване псевдобойфрендом, смотрящим спортивные новости, Теннисон практически вернулась к тому существованию, которое вели ее родители, – приземленному, немного скучноватому, но такому уютному… О прежней ее жизни большинство людей могло только мечтать – билеты в ложу Метрополитен-опера, перелеты на частном самолете в Париж, персональный ассистент по покупкам, полный набор прислуги, – однако за последние месяцы Теннисон обнаружила, что ни по чему из этого не скучает. В шутливых ссорах из-за последнего кусочка мороженого, в том, чтобы совместно выбирать фильм для просмотра или самой отдраивать духовку, было что-то, приносящее удовлетворение. Теннисон пока не решалась дать название тому, что связывало их двоих, боясь спугнуть, но, кажется, ей удалось, по крайней мере, найти свое место в жизни.

Джозеф не только дарил чувство радости, но и оказался прекрасным слушателем и мог дать мудрый совет, когда Теннисон сомневалась в своем отношении к людям или собственном предназначении. Как раз несколько дней назад он вдруг предложил кое-что совершенно крышесносное. Разговор зашел о том, что ей в свое время не удалось закончить образование; и что она будет делать, когда все свадебные хлопоты останутся позади? Теннисон вынуждена была признать, что понятия не имеет, чем заняться.

– Почему бы тебе не пойти учиться? Ты могла бы поступить в шривпортское отделение Луизианского университета или даже в местный частный колледж. На чем ты специализировалась? – спросил Джозеф, вытаскивая стейк из маринада.

С недавно отпущенной бородкой он выглядел просто мегасексуально. Может, пусть мясо еще помаринуется, а они поиграют в мужа и жену на большой кровати?

– Вообще-то я училась в театральной школе. Вряд ли в местных колледжах есть что-то подобное.

– Да, пожалуй, но в Шривпорте нередко ведут съемки крупные студии. Моя двоюродная сестра регулярно снимается в массовке. Или, если это тебе не подходит, ты могла бы работать консультантом или сама преподавать театральное мастерство. Уверен, из тебя получится отличный учитель.

Он закрыл бутылку с оливковым маслом, убрал ее обратно в кладовку и тщательно вытер капельки с мраморной столешницы. Джозеф всегда все делал на совесть, Теннисон это очень нравилось.

– Из меня? Да я ни за что не смогла бы учить современных детей! Они просто дикари. Ты видео в интернете не видел?

Джозеф рассмеялся.

– Ну, бывают отдельные вопиющие случаи… А как насчет психологической поддержки? Ты говорила, что в твоем прошлом немало такого, о чем ты жалеешь. Из тех, кто повидал жизнь и через многое прошел, получаются самые лучшие консультанты – ведь они сами это все испытали. Я не знаю, что конкретно приключилось с тобой, но ты могла бы использовать собственные ошибки, чтобы проложить дорогу будущему. Если, конечно, не предпочитаешь просто бултыхаться в бассейне и выбирать, какой сериал посмотреть следующим.

– Хочешь сказать, я живу без цели?!

Гордость Теннисон была задета. Она не какая-нибудь пустышка! Кое-что делает!.. Однако тут же вспомнились слова Мелани во время поездки за свадебным платьем: «Ты вообще в своей жизни работала? Или вся твоя карьера – выходить замуж за богатых мужчин и тратить их деньги? А может, нескончаемый марафон по питью шампанского?» Значит, и другие думают, что Теннисон способна лишь протягивать кредитку продавцам и красить ногти в салоне?

– Нет, я ничего такого не говорю. Просто пытаюсь вдохновить тебя на что-то большее. Мне кажется, тебе это нужно. Твое предназначение – приносить пользу. Я вижу, как ты делаешь что-то, как прикасаешься к вещам. Тебе нравится сам процесс. Я не пытаюсь тебя принизить – наоборот, хочу, чтобы ты поднялась над собой и увидела, сколько у тебя талантов.

Прикусив губу, Теннисон задумалась. Эти слова не шли у нее из головы все время ужина и потом, пока они смотрели «Сайнфелд» в повторах (Джозеф раньше не видел этот сериал). И позже, когда оба лежали, пресыщенные, на простынях, тяжело дыша и приходя в себя после очередного потрясающего секса, способного всколыхнуть не только тело, но и душу. И даже уже натянув футболку Джозефа и уютно свернувшись под одеялом, Теннисон все не могла перестать думать о сказанном.

Быть полезной. Отыскать цель в жизни. Найти применение своим талантам.