Могила выглядела нетронутой. Ну, почти. Земля была слишком рыхлой, слишком свежевзрытой. Но в предрассветных сумерках это было незаметно.

— Идём, — Лео взял её за руку. Пальцы были ледяными, но сухими. Не потели, как у живого человека от волнения или работы. — Нужно уйти отсюда.

Они пробирались окраинами города. Нокс шёл впереди, выбирая самые тёмные переулки, огибая редкие фонари. В бедных кварталах освещение было скудным — масло стоило денег, а городская казна экономила на окраинах. Только у перекрёстков горели коптящие факелы, да и те наполовину погасли.

Воздух был сырым, пахло речной тиной и помоями — ночные горшки выливали прямо на улицу, несмотря на запреты магистрата. Где-то вдалеке залаяла собака, потом другая. Лео вздрогнул, но псы лаяли не на них — просто перекликались в предрассветной тишине.

Алисия шла рядом, не отставая и не забегая вперёд. Её шаги были бесшумными — босые ноги ступали точно, огибая лужи и мусор не потому, что она их избегала, а просто по инерции движения. Серое платье делало её почти невидимой в предрассветных сумерках.

У «Трёх Башен» горел свет — таверна работала всю ночь, пока были пьющие. В окне мелькнула чья-то тень. Дверь распахнулась, и на улицу вывалился Бринк Кожан. Его кожаная куртка была расстёгнута, рубаха выбилась из штанов. Он покачивался, держась за косяк.

— Эй! — Бринк прищурился, вглядываясь в полумрак: — поваренок, это ты чего ли? Чего это ты…

Он сделал несколько неверных шагов вперёд. От него несло перегаром и кислым потом. Маленькие заплывшие глазки остановились на Алисии.

— А это кто? Девка какая-то…

Лео схватил Алисию за руку и потянул в боковой переулок. Сердце колотилось так громко, что казалось, весь город услышит. Они прижались к стене, к холодному влажному камню, пахнущему плесенью и мочой.

— Эй, куда делись? — Бринк вышел на середину улицы, покачиваясь. — Мерещится, что ли? Точно видел… кого-то… кого?

Он потёр глаза кулаком, рыгнул, повернулся и поплёлся обратно в таверну, бормоча:

— Надо меньше пить… уже черте-что мерещатся… хотя девка ничего такая была, рыжая да ладная…

Лео выждал, пока хлопнет дверь таверны, и только тогда выдохнул. Ладони были мокрыми от пота, рубашка прилипла к спине.

— Пойдём, — прошептал он. — Быстрее.

Дом сгорел три года назад. Старый Мюллер, ростовщик, жил там с женой и дочерью. Говорили, должник поджёг из мести. А может, сам Мюллер неосторожно обращался со свечой — он любил выпить. Так или иначе, старый Мюллер сгорел вместе с домом, а его жена и дочка после трагедии переехали в Зильберштадт. Собрали то, что не сгорело и первым же торговым караваном двинулись на запад.

С тех пор дом стоял заброшенный — обугленные стены, провалившаяся крыша, во дворе росли сорняки в человеческий рост. Местные обходили его стороной, крестясь. Говорили, по ночам там слышны стоны и видны огни. Местечко внутри городских стен всегда ценилось выше, чем за ними и если бы вдова Мюллера решила продать участок с домом — там бы уже построились какие-нибудь деревенские из-за стены. Однако почему-то участок с сгоревшим домом так и стоял заброшенным.

Идеальное место, чтобы спрятаться.

Вход в подвал был с заднего двора, скрытый за грудой обугленных балок. Лео отодвинул доску — она была лёгкой, обугленной, крошилась в руках, оставляя чёрные следы на ладонях. Провал вёл вниз, в темноту. Пахло гарью, даже спустя годы. И ещё чем-то — затхлым, подвальным, заплесневелым.

— Спускайся, — сказал он Алисии.

Она шагнула в провал, не глядя под ноги. Споткнулась, но приземлилась на ноги с кошачьей грацией. Лео спустился следом, осторожно, цепляясь за края. Нокс спрыгнул последним.

Подвал был большим — старый Мюллер хранил здесь товары, которые брал в залог. От богатств ростовщика ничего не осталось, что не сгорело в огне пожара и не увезли с собой вдова и дочь — растащили после. В углу капала вода — то ли грунтовые воды, то ли протекала канализация с соседней улицы. В нос ударил запах плесени, сырости и чего-то приторно-сладкого — возможно, где-то сдохла крыса.

Единственный источник света — узкое окошко под потолком, забитое досками. Сквозь щели пробивались тонкие лучи предрассветного света.