Шрифт:
OceanofPDF.com
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ: 13 МАРТА
OceanofPDF.com
XXIII
На следующее утро мне хотелось поспать подольше, но Бетесда постоянно прокрадывалась в комнату, чтобы надоедать мне и напоминать, что мне пора идти на поиски этой надоедливой тоги.
«Да, да, любовь моя», — прошептал я, натягивая одеяло на голову и задремывая, пока, наконец, его не сдернула с меня требовательная жена.
Я оделся и вышел в сад. Диана принесла мне дымящуюся миску просяной каши с козьим молоком и кусочками сухофруктов. Я съел всё, что смог, а остальное отдал Давусу, который уже съел свою порцию.
Вместо того чтобы отправиться сразу, я медлил как можно дольше. Что-то подсказывало мне, что Цинна не из тех, кто рано встаёт.
Баст села мне на колени и подчинилась моим ласкам.
Наконец я отправился в путь вместе с Давусом, но тут же понял, что не знаю точного местонахождения дома Цинны, поскольку никогда там не был. Мне показалось, что он находится где-то на Авентинском холме, и мы направились туда.
Пройдя совсем немного, мы наткнулись на пухлую фигуру в сенаторской тоге, сопровождаемую внушительной свитой писцов, телохранителей и прихлебателей. Он показался мне смутно знакомым. Проходя мимо, я вспомнил его имя.
«Сенатор Каска, — позвал я. — Могу ли гражданин поговорить с вами?»
Он остановился и повернулся ко мне. После окончания настоящих выборов политики стали меньше реагировать на вопросы и жалобы на улице, как раньше.
Тот факт, что так много римлян недавно отправили своих сограждан в Аид, также заставлял мужчин замереть, когда к ним обращались. Один из телохранителей Каски встал, чтобы защитить своего господина от любого резкого движения Давуса или меня. Внимательно изучив моё лицо, дородный сенатор отмахнулся от телохранителя.
«Гордиан, да? Тот, кого называют Искателем?»
«Ну да. Хотя я не думаю, что мы когда-либо...»
— Нет, но кто-то — кажется, Цицерон — однажды указал мне на вас. Он сказал, что вы неплохой человек.
«Правда? Как мило со стороны Цицерона».
Он хмыкнул. «Хочешь поговорить?»
«Только один короткий вопрос. Вы случайно не знаете, где живёт Цинна?»
«Конечно. Я заезжал к нему буквально на днях. Там, на Авентинском холме…» Он начал объяснять мне дорогу.
«Спасибо, сенатор».
Каска кивнул. «Рад помочь вам, гражданин. Передайте привет Цинне». Он повернулся и пошёл дальше.
Он дал чёткие указания, и я знал все упомянутые им улицы. Вскоре мы с Давусом добрались до дома. Всё оказалось совсем не так, как я ожидал. Плитка на ступеньках была выщерблена, и из трещин проросла сорняки.
Пожелтевшая штукатурка на стенах была покрыта пятнами грязи и плесени от зимних дождей. Дверь сильно обветшала и была без украшений. Казалось странным, что Цинна живёт в таком унылом доме. Неужели вся его элегантность была вложена в поэзию и внешность, и ничего не осталось для места, где он жил?
Дверь открыл раб. Он тоже оказался совсем не таким, как я ожидал. У него была сутулая спина и скрытные манеры. Вид у него был такой, будто он привык к длительным издевательствам.
«Твой хозяин уже встал?» — спросил я, улыбаясь, чтобы показать, что не хочу причинить ему вреда.
«Конечно. Хозяин встаёт раньше петуха».
Это тоже не соответствовало моему представлению о Цинне. «Тогда скажи ему, что его друг из таверны наконец-то прочитал поэму…
ну, почти всё — и хочет выразить своё почтение».
Мужчина очень странно на меня посмотрел, но поспешил прочь, пробормотав вслух сообщение, чтобы запомнить его.
Я ожидал, что раб вернётся и проведёт меня к своему хозяину, но вместо этого появилась другая фигура. Это был хмурый мужчина средних лет с важным видом, с отвислой челюстью, в дорогой оранжевой тунике – несомненно, гражданин, а не раб. Не знай я его лучше, я бы принял его за хозяина дома, каким он и был на самом деле.
«Ты ищешь другого», — резко сказал он.
"Извините?"
«О, ты не первый, кто приходит к этой двери, совершая ту же ошибку. Когда раб упомянул «таверну» и
«Стихотворение» в том же предложении, я знал. Тебе нужен другой, не я».
«Понятно. Но мне сказали, что это дом Цинны».
— Так оно и есть, Луций Корнелий Цинна, а не Гай Гельвий Цинна.
Цинна-претор, а не Цинна-трибун. Когномен тот же, но мы совсем разные, уверяю вас. Совсем разные.
"Как же так?"
Он фыркнул. «Во-первых, я не поэт. И не пьяница. И вы никогда не увидите меня в роли подставной собачки диктатора». Его хмурое лицо стало ещё хмурее.