«Я не могу говорить за королеву по этому вопросу. И за Цезаря тоже».

«Но Цезарь проживает в садовом поместье вместе с Клеопатрой?»

«Конечно, нет! Это вызвало бы бесконечные пересуды.

Цезарь посещает поместье только днём. Ночи он проводит с Кальпурнией в Регии.

Я подумал, что при дневном свете можно сделать много дел, которые могут стать поводом для сплетен.

Я посмотрел на Мето и понял, как рад этому неожиданному короткому путешествию, которое позволило мне провести драгоценное, редкое время наедине с ним. Скоро он снова покинет Рим, отправившись на войну. Как же он меня беспокоил, мой сын-воин! Сколько ещё мне доведется его увидеть? Я давно боялся за его жизнь, но теперь я боялся другой смерти – своей собственной. Кто бы из нас ни умер первым, с течением времени становилось всё более и более вероятным, что каждое мгновение, проведённое вместе, может оказаться для нас последним.

Мы спустились с Палатина и прошли через Римский форум, где нас прервала какая-то религиозная процессия. Затем носильщики ловко пробрались через шумный рынок на Бычьем форуме. Мы пересекли близлежащий мост и сразу же оказались в сельской местности, или, по крайней мере, в её ухоженном варианте. Мы прошли мимо Рощи Эриний, а затем мимо общественных лугов вдоль реки, где горстка гуляющих наслаждалась тёплым Марсовым солнцем.

Чуть дальше дорога отходила от реки и шла параллельно ей, открывая доступ к роскошным частным поместьям, расположенным на самом престижном участке Тибра. Здесь богатые римляне строили свои вторые дома за городом, где они могли отдыхать в роскошных садах, заниматься модными хобби, такими как пчеловодство, а летом кататься на лодках и купаться в реке. С дороги эти поместья почти не были видны. Они были скрыты за высокими стенами, которые, в свою очередь, скрывались за пышными виноградниками и другой зеленью.

Мы подошли к воротам в одной из стен. Они открылись, чтобы пропустить носилки. Я так и не увидел стражу, хотя, должно быть, несколько. Клеопатра, если не Цезарь, настаивала бы на строжайших мерах безопасности. Царице удалось уничтожить большинство, но не всех, своих близких родственников. Пока кто-то из них был жив, всегда существовала вероятность покушения на неё или Цезариона.

Таков был путь Птолемеев.

Я видел дом и его многочисленные террасы лишь мельком, сквозь просветы в зелени. Мы остановились, и мы с Мето вышли из носилок в сад с видом на залитую солнцем реку. Это был тот же самый строгий сад, где я раньше навещал Клеопатру, с ухоженными кустами, гравийными дорожками и аккуратно подстриженными розами, которые ещё не расцвели. Среди кустарников прятались изысканные греческие скульптуры. Я узнал многие из них, например,

Мальчик был увлечён вытаскиванием занозы из ноги. Но как минимум две скульптуры были для меня новинкой: одна изображала крылатого Купидона, играющего со львицей, а другая, довольно большая, изображала двух кентавров, удирающих с двумя пленёнными нимфами. Эта работа была настолько потрясающей, что я не мог оторвать от неё глаз.

«Замечательно, не правда ли?»

Я узнал этот голос, но всё же немного опешил, повернувшись к Цезарю. Он был одет, словно для какого-то торжественного случая, в пурпурные одежды, которые дозволялось носить только ему.

«Диктатор», — сказал я. Я чуть было не склонил голову, как и положено королевской особе, но сдержался.

«Гордиан, добро пожаловать. И спасибо тебе, Метон, что так быстро привёл отца».

«Мы немного задержались, пересекая Форум», — сказал Мето.

«Неважно. Я видел, как ты смотрел на кентавров и нимф.

Поистине, замечательная картина. Она, думаю, создаёт колоссальное напряжение в зрителе, осознаёт он это или нет. Улыбаешься, видя радостное похотение ухмыляющихся кентавров, а потом дрогнёшь, увидев неподдельный ужас на нежных лицах нимф. Я чувствую это напряжение между силой похоти и любовью к невинности каждый раз, когда смотрю на неё. Автор – Аркесилай, как ты, Гордиан, уверен, заметил – ты, с твоим тонким вниманием к деталям.

«Да, я заметил его отпечаток на одном из копыт кентавра».

«С тех пор, как Аркесилай проделал такую выдающуюся работу, создав скульптуру богини для моего нового храма Венеры, я коллекционирую его работы. Я уже почти заполнил ими весь сад.

Кальпурния жалуется, что если я куплю ещё, нам придётся обустроить целое новое поместье, чтобы освободить для них место. Что ж, у меня больше нет времени на подобные заботы. Хотя, конечно, в моих будущих путешествиях я найду множество произведений искусства, которые просто необходимо привезти обратно — чтобы поделиться ими с римлянами, конечно же.

"Конечно."

Облако закрыло солнце. Цезарь взглянул вверх, затем на Тибр, который уже не сверкал искрами, словно кованое серебро, но

тускло-серый, цвета свинца. «Я думал, мы поговорим здесь, в саду, но без солнца тут прохладно, не находишь? Следуйте за мной. Я проведу вас через Малый Египет в дом. Если, конечно, царица позволит нам пройти». Он одарил Мето многозначительной улыбкой.

Цезарь провёл нас по саду. Каждая зона была отделена от другой живой изгородью, подобно тому, как комнаты разделены стенами. Здесь было ещё много скульптурных шедевров, но быстрый шаг Цезаря позволил мне лишь мельком взглянуть на них.

Наконец мы добрались до участка сада с неглубоким прудом в центре, обнесенным со всех сторон покачивающимися стеблями папируса. Пруд был усыпан лилиями с ярко-фиолетовыми цветами. В углу сада доминировала статуя Исиды. Богиня была изображена как мать Гора. Она сидела в длинном платье, обнажавшем ее грудь, одну из которой она держала в руке, протягивая ее грудному ребенку на коленях. На голове у нее был немес, полосатый головной убор фараонов, а венчала его, высоко в воздухе, корона типа Хатхор – солнечный диск, обнимаемый двумя вертикальными коровьими рогами и окруженный вздыбленной коброй. Статуя была мраморной и ярко раскрашенной.