Шрифт:
«Как любопытно, что вы нас навестили», — сказал я Мето. «Я как раз думал о вас».
«Надеюсь, хорошие мысли».
«Это лучшее, что пришло мне в голову сегодня утром».
«Диана говорит, что Тирон позвал тебя и потащил в дом Цицерона».
"Да."
«Чего этот сломанный стилус может хотеть от тебя?»
«О, вы, возможно, будете удивлены».
«Или нет», — сказала Диана, произнося слова из объятий Давуса. «О, папа, какое у тебя выражение лица! Не волнуйся, я молчала. Я знаю, что это твоё дело, а не моё, сообщать Мето о твоих делах. Я сказала ему, куда ты ушёл, и больше ничего не сказала. Вы, мужчины, так чувствительны к таким вещам».
«Как верно, дочка», — сказал другой голос, чуть ниже, чем у Дианы, но того же тембра. «Женщина никогда не должна портить сплетню, пока мужчина сам её не расскажет».
«Доброе утро, жена», — сказал я, подойдя к Бетесде и поцеловав её скромнее, чем Давус и моя дочь. «Я позволил тебе поспать подольше. От этого ты выглядишь ещё прекраснее».
Она расправила плечи, провела пальцами по своим серебристо-чёрным локонам и тихонько фыркнула. «Ты думал, что я сплю, когда ты пришёл домой вчера вечером и когда проснулся сегодня утром, но я не спала. Ты пришёл домой пьяным и проснулся с ужасной головной болью. Я слышала, как ты стонал».
«Бетесда, ты обязательно должна делать мне выговор в присутствии моих детей?»
«Если я этого не сделаю, то кто?»
Я вздохнул. «Разве ты не должна быть на кухне, жена, и подсказывать повару, что приготовить на обед? Нам нужна дополнительная порция для Мето. Возможно, двойная», — сказал я, глядя на него. Мне показалось, что он в расцвете сил, полон жизненных сил — идеальный воин, чтобы отправиться в Парфию с Цезарем. Эта мысль наполнила меня одновременно гордостью и страхом.
«Боюсь, я не смогу остаться поесть», — сказал он. «Ты тоже, папа».
«Почему бы и нет?» Даже говоря это, я уже знал ответ. Мето никогда бы не приехал в носилках, подобных тем, что стояли у моей двери, если бы просто приехал нанести визит. Это был тот вид транспорта, удобный, но скромный, который такой могущественный человек, как диктатор, мог бы отправить, чтобы привести кого-то к себе. Мето увидел понимание на моём лице и кивнул.
«Что, чёрт возьми, Цезарю от меня нужно?» Я покачал головой. «Цицерон и Цезарь в один день — да ещё и с тяжёлым похмельем! Не думаю, что я справлюсь».
Бетесда поджала губы. «Похмелье — полностью твоя вина. И ты точно не откажешься от приглашения на встречу с диктатором».
С тех пор, как я стал членом всаднического общества, моя жена всё больше осознавала свой новый социальный статус и статус наших детей. Они с Дианой, казалось, были постоянно заняты подготовкой к какому-то празднику, общаясь с другими матронами своего нового класса. Я был довольно…
Меня удивило – и порадовало – то, с какой готовностью другие римские матроны, казалось, приняли Бетесду, учитывая, что она родилась рабыней (причём за границей, в Египте), и стала свободной только благодаря браку со мной, римлянином скромного происхождения. Но многое в Риме меня в последнее время удивляло. Времена изменились. Многие, кто был на вершине, рухнули в пропасть, и многие, как моя жена, начавшая жизнь с самого низа, теперь оказались если не на вершине, то хотя бы иногда имели возможность общаться с теми, кто был.
«Разве тебе сегодня не нужно идти на какое-нибудь мероприятие?» — раздраженно спросил я.
«Кстати, матушка, — сказала Диана, — не забудь, что у нас встреча в храме Весты, чтобы обсудить подготовку к празднику Анны Перенны в Иды. Ах да, сразу после этого будет встреча в доме Фульвии, чтобы обсудить Либералии. В ближайшие дни столько всего произойдёт».
«Ты идёшь в дом Марка Антония?» — спросил я. Хотя наши встречи все эти годы были дружескими, я не видел правой руки диктатора уже много месяцев — с тех пор, как он разорвал скандальный роман с актрисой Киферидой и женился на самой амбициозной вдове Рима.
Шутка гласила, что единственная причина, по которой Фульвия не вышла замуж за Цезаря, заключалась в том, что у него уже была на одну жену больше.
Имея в виду и Кальпурнию, и царицу Клеопатру. Фульвия, дважды вдова восходящих политиков, сражённых в расцвете сил, теперь остановила свой выбор на Антонии. Я улыбнулась. «Если вы считаете, что ваш муж слишком много пьёт, представьте, что вы замужем за Антонием».
«Напротив, — сказала Бетесда, — Фульвия довольно успешно привела его в форму. Он почти не пьёт, ежедневно занимается интенсивными физическими упражнениями, не ввязывается в неприятности и прочно обрел благосклонность Цезаря».
«Если бы полководцами могли быть только женщины, то Антоний мог бы оставаться дома, пока его жена отправляется что-нибудь завоевывать».
«Ты шутишь, муженёк, но Фульвия — настоящий организатор. Нет слишком сложных задач. Ни одна деталь, ни крупная, ни мелкая, не ускользнёт от неё. Поистине, эта женщина — чудо. Марку Антонию очень повезло, что он наконец нашёл жену, которая ценит его таланты и стремится помочь ему раскрыть их по максимуму…»
Пока она продолжала восхвалять добродетели Фульвии, мои мысли блуждали. Может быть, Цезарь хотел увидеть меня по той же причине, что и Цицерон, — чтобы узнать, знаю ли я что-нибудь или могу ли узнать что-нибудь об опасности, которая могла нависнуть над ним в оставшиеся дни до его отъезда из Рима?