Судя по отсутствию шепота в его тоне, он не видел угрозы в их окружении. Лейла не была так уверена, глядя на массу высоких колышущихся стеблей, заслоняющих горизонт. Они казались достаточно густыми, чтобы скрывать любые угрозы, а их постоянное шипение на ветру вызывало тревогу.

– Расслабься, - сказала Эйлса, уловив ее настроение.
– Кормщикам нравятся деревья, но они не любят траву, какой бы высокой она ни была. Они держатся подальше от таких мест, даже ночью. Никто точно не знает, почему. Возможно, из-за шума. Или...
– она поправила рюкзак, морщась от нежелания, - потому что здесь так неудобно передвигаться.

– В одну шеренгу, - сказал Стэйв, когда десять минут истекли.
– Я на точке. Ромер - на тяге. Все время держите друг друга в поле зрения. Бегите, только если я побегу.

Несмотря на заверения Эйлсы, нервозность Лейлы нарастала по мере того, как они начинали свой путь. Помимо постоянного шипения сталкивающихся стеблей, она слышала частый треск невидимых существ.
– Крысы и кошки, - сказала Эйлса.
– В основном крысы. Раньше было и несколько кроликов, но их здесь больше не встретишь.

Прогулка была недолгой, и они замедлили шаг, когда над колышущейся травой показался высокий пирамидальный шпиль. Вскоре показалось и строение внизу - полуразрушенное деревянное здание с крутой покатой крышей и арочными окнами. Оно было обильно испещрено надписями - черными, красными и белыми, изображавшими одно и то же.

– Кресты, - сказал Питт.
– Иконы... всякие.

– Да, в начале Кормления многие люди собирались в местах поклонения, - сказал Ромер.
– Мечети, синагоги, храмы, да мало ли что еще. Христиане рисовали кресты снаружи, думая, что это убережет от зла. Они ошибались.

Церковь стояла на небольшом возвышении, земля вокруг была бледно-коричневого оттенка, без растительности. В отличие от гаража, окна не были заколочены, а двери исчезли, открывая мрачный интерьер.

– Почему вокруг нее ничего не растет?
– недоумевала Люс, шаркая носком сапога по сухой земле.

– Они часто посыпали это место солью.
– Ромер хрипло рассмеялся.
– Еще одно суеверие, которое их не спасло. Видимо, эти святоши использовали больше, чем остальные. Готов поспорить, они еще и чеснок на все двери и окна вешали. Глупые ублюдки.

Подойдя ближе к пустому дверному проему, Лейла увидела то, что сначала приняла за какой-то костер. Скамьи были сдвинуты в сторону, чтобы освободить место для конусообразного скопления палок, плотно пригнанных друг к другу. Возможно, люди, прятавшиеся здесь, соорудили его в качестве последнего средства, предпочтя смерть от сожжения кормщикам. Но, подойдя ближе, она увидела черепа, усеявшие основание кучи. Крыша местами провалилась, позволяя стихии сгноить одежду, но различные безделушки, которые эти люди носили при жизни, остались: часы, кольца и украшения, образующие сверкающий ковер для мертвых.

– Они так делают.

Она слегка подпрыгнула при звуке голоса Эйлсы. Она стояла у плеча Лейлы и с привычным презрением смотрела на стопку костей. Лейла не могла сказать, вызвано ли оно осуждением кормщиков или их жертв.

– Альфы, я имею в виду, - продолжала она.
– Они складывают их вот так, когда совершают массовое убийство. Некоторые думают, что они метят территорию. А я думаю, что они просто празднуют свое достижение.

– Это все сделали альфы?
– спросила Лейла.

– Возможно, был только один. Хотя известно, что время от времени они объединяются.

Осмотрев кости, Лейла пришла к выводу, что невероятно, чтобы одно существо могло устроить столько разрушений.
– Ты когда-нибудь видела одного? Альфу?

– Только издалека, и это было так близко, как я никогда не хотела бы. Пойдем, девочка.
– Она толкнула Лейлу в плечо.
– Аэропорт ждет.

К счастью, после церкви трава стала намного короче, что позволило быстро пройти мимо. Менее приятным было то, что это дало возможность Стейву снова заставить их бежать.

– Теперь выбор приобретает смысл, - пыхтела Люс рядом с Лейлой.
– Надеюсь, я не описаюсь.

К позднему вечеру трава уступила место широкому пространству бетонной плиты. Сорняки густо прорастали из стыков, образуя зеленую сетку шириной в полмили. Стэйв объявил очередной привал, когда они подошли к линии столбов. За ними простиралась полоса потрескавшегося асфальта, уходящая вдаль по обе стороны. На дальнем краю этого пространства возвышалось скопление длинных двух- и трехэтажных зданий, в центре которых возвышалась восьмиугольная башня. Останки кораблей, которых Лейла раньше не видела, усеивали асфальт, словно острова ржавого цвета в сером море. Несмотря на их незнакомость, она знала, что это такое. Энциклопедии Стрэнга изобиловали иллюстрациями самолетов, и она тоже сохранила детские воспоминания о больших металлических птицах, оставляющих в небе белые полосы.