Он сидел в кресле-качалке на веранде и с удовольствием смотрел, как его служанка развешивает бельё. Пышные бёдра приковывали к себе взгляд вдовца и заставляли фантазировать о том, что он сделает с женщиной вечером. Впрочем, глава рода не только мечтал, но регулярно воплощал в жизнь свои фантазии.

Некогда процветающее имение постепенно приходило в упадок. Когда умерла жена Константина Львовича, он пристрастился к азартным играм и алкоголю. На сына ему всегда было плевать, а после обретения новых пороков и подавно.

Год за годом он проматывал то, что перешло в его руки от отца, постепенно погрязая в долгах. А когда количество долгов стало несовместимо с жизнью, на пороге Авдеева возник граф Мышкин с невероятно щедрым предложением.

Двести тысяч рублей за бесполезного парнишку! Ну да, этот парнишка был его сыном. Но это Константина Львовича не смутило. Ведь его собственная шкура на порядок дороже жизни любого человека, когда-либо встреченного на жизненном пути.

Вот Константин Львович и продал сынулю, даже не удосужившись спросить, зачем он нужен графу.

— Фроська! Вон туда посмотри! Да чё ты на меня уставилась, дура?! — рявкнул Константин Львович, указав пальцем на чёрную точку, мелькающую вдали. — Это мне мерещится или кто-то едет?

— Агась. Вродь да. А вы гостей ждёте? — спросила служанка, поправляя грудь четвёртого размера.

— Нет, конечно. Скажи Димьяну… Тьфу, твою мать! — ударил по подлокотникам барон. — Я же выгнал его…

Дела у Константина Львовича шли из рук вон плохо. Поэтому из прислуги он себе мог позволить только Фроську. Она была и поварихой, и уборщицей, и любовницей в одном лице.

— Кого там демоны принесли? — прошипел Авдеев и, сделав большой глоток коньяка, скривился.

Спустя пару минут к порогу имения подъехал кортеж из трёх автомобилей. Чёрные борта украшены золотой вязью и фамильным гербом визитёра. Открылись двери, и на улицу высыпали охранники, оцепив периметр. А следом вышел и сам граф Мышкин!

Увидев его, Константин Львович тихонько шепнул себе под нос:

— Какого чёрта он тут забыл? — После чего недовольное лицо Авдеева мгновенно преобразилось. Он расплылся в улыбке и слетел со ступенек, едва не подвернув ногу. — Евгений Александрович! Рад вашему визиту. Коньячок будете?

— Я по делу, — недовольно буркнул Мышкин, стянув перчатки и шлёпнув ими о ладонь. — Ваш сын не объявлялся?

Константин Львович оторопел от такого вопроса.

— А с чего ему тут появляться? Я думал, теперь его жизнь — ваша забота. Мне нахлебники не нужны, — пробормотал барон и, подумав, опасливо добавил: — Если он от вас сбежал, я деньги не верну.

— Да кому нужны твои деньги?! — скривился Мышкин. — Если объявится, сообщишь. Выдам премию в сотню тысяч.

От последней фразы глаза Константина Львовича округлились, а рот стремительно пополз вниз.

— Если этот сучонок объявится, то вы узнаете об этом в ту же секунду! — выпалил Авдеев и протянул полупустой бокал коньяка. — Может, будете?

И получил презрительный взгляд от Мышкина. Не сказав ни слова, граф сел в машину. А спустя пару минут кортеж тронулся и стал стремительно удаляться.

Недалеко от поместья Авдеевых, в это же время

Пока Константин Львович мечтал о том, что сын вернётся, и он снова сможет его продать, Евгений Александрович был в отчаянии. Автомобиль покачивало на небольших кочках, но граф не замечал этого. Он обдумывал ситуацию.

Никто из стражников не рассмотрел лица беглеца. Из-за чего граф Мышкин был вынужден кататься от одного имения к другому, предлагая деньги за информацию о том, что проданный родственник вернулся.

Если беглец не найдётся, это сулит огромные проблемы. Гигантские проблемы. Если император потребует у Мышкина отдать две трети от найденных артефактов, то это будет катастрофой! Графу придётся продать большую часть своего имущества, чтобы купить эти самые артефакты и вручить императору.

От таких мыслей Мышкина передёрнуло. Если такое случится, то он присоединится к обанкротившимся родам. И тогда он уже будет не скупать бесполезных аристократов, а продавать собственную родню. Эта мысль пугала его до чёртиков. Ведь Евгений Александрович любил свою родню, ещё как любил.

— Ваше сиятельство! — Водитель вырвал графа из мрачных мыслей. — Телефон звонит. Уже третий раз.

Мышкин тряхнул головой, отгоняя наваждение, взял телефон и увидел, что на экране высветилась надпись: «Секретарь императора».

Сердце ёкнуло, а Евгений Александрович принял звонок и дрожащим голосом произнёс:

— Алло…

Я ещё раз вгляделся в провал, смахивающий на большую нору. Придётся лезть в неё, по-другому никак. Вокруг разбросана земля, а значит, эту нору вырыли. И сколько таких ям нарыто по округе — неизвестно.