— Я же сказал, что без оплаты отсюда не уйду, — холодно ответил я.

На втором этаже оказалось всего две комнаты. В первой располагалась гардеробная. Раздвинув шмотки, я ничего не нашёл, кроме кучи безвкусного тряпья. А вот во второй комнате было на что посмотреть.

Две голые девицы мирно посапывали на огромной кровати. Слева от них стоял письменный стол, рядом с которым к стене и полу был прикручен стальной сейф.

— Степаныч, чё там случилось? Опять меня муж ищет? — сонно спросила одна из девиц, но заметила, что я не Степаныч, и завизжала, прикрывшись одеялом.

— Да не голоси ты, ухожу я.

Развернувшись, я увидел старосту, держащего в руке кухонный нож с закруглённым лезвием. Вот дурак. Хочет этой железкой меня убить? Хотя теперь я понимаю, почему он мужиков на помощь не позвал. Полагаю, вторая баба — тоже чья-то жена. Увидев это, мужики намяли бы бока, но не мне, а ему.

— Выкинь эту зубочистку, — недовольно буркнул я и наотмашь ударил ладонью старосту по морде.

Нож звякнул об пол, а рядом с ним осел и его хозяин.

— Ты чё? Ты чё творишь? — испуганно заблеял Степаныч. — Ничего тебе не заплачу! Ни песчинки! Понял?! Выметайся отсюда!

Староста расхорохорился перед своими любовницами и в конце уже орал. Правда, его голос дал петуха, но в своих глазах он был молодцом, хотя ещё немного — и он бы обмочился от страха.

— Закрой пасть, пока я тебе все зубы не выбил, — прорычал я, заставив умолкнуть этого храбреца. — К утру уйду из деревни. Захочешь собрать мужиков и поквитаться со мной, приходи. Мужиков отлуплю, а тебе глотку вскрою. Усёк?

Староста испуганно закивал головой и попятился в сторону спальни.

Вот так и помогай людям. Всё норовят обмануть честного работника. А я ведь жизнью рисковал. Впрочем, оплату за работу я всегда получаю. Любой ценой. Ведь за просто так работают либо рабы, либо идиоты. Я ни к тем, ни к другим себя не отношу.

Подойдя к дому Анисима, мне даже стучаться не пришлось. Лесник распахнул дверь и настороженно спросил:

— Эт чё за крик был? — Анисим посмотрел по сторонам и распахнул дверь шире, пропуская меня внутрь.

Дом оказался очень скромным. Кровать, тумбочка, стол с двумя стульями и гвозди, заколоченные в стену вместо вешалки.

— К старосте за оплатой ходил, — буднично сказал я, осматриваясь.

— Ну и как?

— Наградил по-царски, даже премию выписал, — соврал я, не желая жаловаться.

Услышав это, Анисим понимающе кивнул, а я отодвинул стул и сел за стол. Деревянная конструкция жалобно скрипнула подо мной, но устояла.

— Ужинать будешь? — спросил Анисим, задвигая засов.

— Не откажусь. — Я прислонил к стене Пожирателя костей и сообщил хозяину: — Кстати, проблему вашу я решил.

— Да я так и понял, когда услышал вопль Степаныча. Не заплатил-таки?

— А я смотрю, ваш староста не только меня так кинул, да? — Я решил поговорить начистоту, раз уж лесник и так обо всём догадался.

— Есть такое. Пару недель назад группа охотников забрела к нам, ну он и нанял их. Уходили на охоту пятеро, а вернулся один. Кричал, что его друзья умерли из-за старосты, и тот, мол, обязан выплатить компенсацию. В итоге вместо денег он получил выбитые зубы. — Анисим покачал головой, как будто жалел бедолагу. — Наш кузнец после перепоя злой как собака, вот и попался этот охотник под горячую руку. Но у того доказательств не было, что задание выполнил, а у тебя есть?

— Моё доказательство в доме у старосты лежит. Я эту проклятую голову ящера через весь лес пёр, чтобы этот жирдяй вой поднял и отказался платить. Ну ничего. Плату свою я так или иначе получу. Жизнь она, знаешь, за добро и зло любит подарки дарить, только они не всегда людям нравятся. — Я улыбнулся и взял из рук Анисима остывшую рыбную кашу.

Воняла каша ужасно. Гобу бы понравилась.

— Слушай, спасибо тебе, — сказал Анисим. — И ты на старосту нашего не серчай, он мужик так-то нормальный. Но…

— Но жадный и лживый, — промычал я, работая ложкой.

— Не без этого… — протянул Анисим и потёр шею.

— Забудь. Ты лучше скажи, куда выгоднее податься на заработки?

— Ты молодой. Думаю, лучше всего в Хабаровск идти. Там работы валом, какой хошь. Можешь охранником наняться или грузчиком. Решать тебе. Как из деревни выйдешь, налево, дойдёшь до развилки — и там уже направо, ну и до упора. — Анисим тяжело вздохнул и добавил: — Я б тоже ушёл, да Трофимку не могу бросить. Он же племяш мой. Дурной, конечно, но добрый. Родители его померли, только я остался. Вот присматриваю.

Последние слова Анисим сказал дрожащим голосом и смахнул накатившую слезу.

— Ладно, ты ужинай, я пойду пока баню затоплю, — добавил он. — Искупаешься, я тебе одежду новую дам, как и договаривались. Ну и Тимофеич ножны тебе уже сварганил. Вон, в углу стоят.

Я бросил взгляд на то, что сварганил кузнец, и едва сдержался, чтобы не расхохотаться. В углу стоял прямоугольник криво сшитой кожи. Хотя бы углы закруглил, бракодел. Зато ремешки сделал нормальные, и на том спасибо.

Как только Анисим вышел из избы, я запер за ним дверь, призвал Гоба и открыл форточку.