Мы заглянули в каждую комнату, а затем вышли на террасу на крыше. «Если он здесь, я его сброшу». К этому моменту я уже был резок. «Это зашло слишком далеко».

Что происходит?'

«Я же говорил вам, мой агент пропал. Я должен его найти. У него, во-первых, есть семья. Если что-то случилось, они захотят узнать».

«Женат?» Я ощутил странную потребность узнать. Я прожил три решающих дня в жизни этого человека. Его достойное существование завершилось в моём доме. Мы с Петронием были его последними цивилизованными контактами. Вспомнив яростное сравнение Елены, я подумал, не развивают ли убийцы-психопаты такое извращённое чувство родства со своими жертвами.

«Да, жена есть, или, по крайней мере, я так думаю».

«Родители живы?»

'Нет.'

«И у него есть брат, который похож на близнеца».

«Они не идентичны»

«О, так ты что-то о них знаешь, Анакрит?»

«Я забочусь о своих людях. Отдайте мне должное за профессионализм».

«Безупречный работодатель! Вероятно, он стал жертвой уличного грабителя, или его сбила повозка и увезла в лечебницу. Попробуйте храм Эскулапа. Может быть, он сбежал, потому что не выносил свою рабочую обстановку — или не выносил своего начальника».

«Он бы от меня не убежал», — сказал Анакрит со странным выражением лица.

Мы спустились вниз. Достигнув нижнего зала, Анакрит решил обыскать комнаты на первом этаже. «Мы ими не пользуемся, — сказал я. — Слишком сыро».

Он настаивал. Казалось, он готов был сразиться со мной, но я не стал возражать.

Заглянув в комнату, где мы держали пленника, Анакрит тихонько шмыгнул носом. От его пропавшего человека не осталось и следа, хотя, словно ищейка, шпион, казалось, питал сомнения. Если бы я верил в сверхъестественные силы, я бы подумал, что он улавливает ауру терзающейся души. Комната была пуста, если не считать тщательно выскобленной скамьи у стены. Пол и стены выглядели безупречно чистыми.

Воздух был чист, лишь слабый запах пчелиного воска чувствовался там, где доски недавно отполировали.

«Я использовал это как камеру заключения, — мягко сказал я Анакриту. — Для рабов моего покойного отца...» Упоминание о моей утрате заставило этого мерзавца смириться. Я...

Хотелось пнуть его. «Пока я оценивал, какие из них предназначены для рынка рабов.

И если вы, как вмешивающийся государственный аудитор, намереваетесь спросить — да, я заплатил четыре процента налога с каждой проданной мной машины».

«Я и не думал подразумевать иное, Марк». Каждый раз, когда Анакрит называл меня Марком, это лишь напоминало мне, насколько невозможно называть его «Тиберием».

В конце концов он ушёл. Я гадал, вернётся ли этот непредсказуемый мерзавец для новой попытки. Анакрит часто выполнял задание, а через полчаса вспоминал о трёх вещах, которые он упустил.

Его «поиск» был лишь поверхностным. Он мог быть неумелым, но мог быть и более тщательным, когда у него было настроение. Сегодня вечером он просто небрежно прошёлся по моему дому. Я даже подумал, не отложил ли он свой визит до этого момента, потому что всё это время знал, где находится агент, и хотел избавиться от него, чтобы не платить ему зарплату. В конце концов, он знал, что я всегда обнаруживаю слежку и…

Он бы воспротивился. Он только что заявил, что является обеспокоенным начальником. Когда Мелитан пропал, ему не должно было потребоваться три дня, чтобы принять меры.

К счастью, в глубине души Анакрит был настолько одержим идеей перехитрить меня, что, когда мы вступили в ментальную схватку, он почти ничего не замечал. Казалось, он не замечал, что, пока я его выгуливаю, моё сердце учащённо колотится. Когда Альбия ушла с Лентуллом и позвала Нукс на прогулку, эта сумасбродная дворняга с энтузиазмом сбежала вниз. Наша собака несла свою последнюю игрушку. Это был короткий кусок верёвки; она любила драться за него, хватаясь за него как сумасшедшая, тряся из стороны в сторону и рыча от возбуждения. Нукс предложил бы Анакриту поиграть в перетягивание, прояви он хоть малейший интерес. Вместо этого, бешено виляя хвостом, она помчалась за Альбией.

Насколько я мог судить, шпион не заметил, что любимая новая игрушка моей собаки когда-то была удушающей веревкой его агента.

XLVI

Анакрит не осмелился лично обыскать квартиру Майи, хотя и послал туда двух своих бывших солдат. Они были очень вежливы, особенно когда обнаружили, что там были только Марий (тринадцати лет) и Анк (десяти лет). Их, должно быть, предупредили, что там будет дерзкий нахал и, возможно, крупный разгневанный вигил, поэтому, обнаружив учёного мальчика и его очень застенчивого младшего брата, они оказались в затруднительном положении. Мой старший племянник хотел стать учителем риторики; поэтому Марий практиковал на них юридический диспут (права римского домовладельца), пока они быстро осмотрелись, ничего не нашли и скрылись.

Петроний узнал об этом позже. Он бы, наверное, разгневался, но к тому времени произошло нечто серьёзное. Настолько серьёзное, что, поскольку в квартире не было причинено никакого вреда, он не стал вмешиваться в этот вопрос. Впрочем, он принял это к сведению. Он добавил это к длинному списку безобразий, за которые Анакриту однажды придётся заплатить.

Я собирался отправиться на виллу Елены, когда получил интригующее приглашение. Мне предстояло встретиться с Петронием в баре «Леопард», который мы никогда не посещали. Он предложил мне взять с собой помощников Камилла. Зашифрованная записка в его послании предупреждала нас: « Играйте по правилам Иски». Только я знал, что это значит: речь шла о тайном военном суде, в котором мы когда-то участвовали. Значит, это была встреча особой важности, которую следовало скрыть от властей. Ничто из того, что было сказано сегодня в «Леопарде», впоследствии не будет признано. Никто не мог нарушить доверие. И для меня это был тонкий намёк на то, что кто-то из высокопоставленных…