Нобилис бросил повозку и пошёл пешком. Я оставил Лентулла с быком. Его больная нога мешала бы ему, и эти двое простодушных людей могли бы позаботиться друг о друге, пока мы, крепкие мужики, выслеживали нашего убийцу.

Мы держались на муле как можно дольше, но вскоре, как и ему, нам пришлось идти пешком. Он исчез в глубоком овраге, и нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

«Я знаю это место, — сказал Сильвий. — Именно там мы впервые нашли тела!»

Италия — странная страна с географической точки зрения, такая длинная и узкая, с её великим хребтом, вездесущими Апеннинами. Они были там вдалеке, низкие серые хребты вдали, но видимые за волнистой равниной переднего плана. Даже летом над этими холмами поднимаются огромные облака. Вы можете увидеть их, приближаясь к Риму. После штормов и зимой с Апеннин льёт дождь. Застоявшаяся вода образует Понтийские болота. Здесь, недалеко от Антиума, грунтовые воды залегают очень близко к поверхности, но вместо того, чтобы образовывать болота, реки прорезали феноменальные каналы в аллювии, по которым они всасывали излишки в море. Век за веком это происходило, создавая странные пещеры, глубокие сезонные овраги и невероятные овраги. Вы бы не узнали об их существовании. Сверху сельская местность казалась невыразительной. Наличие этих оврагов затрудняло земледелие, поэтому всего в нескольких шагах от Антиума находилась почти дикая местность. В этом ужасном месте Клавдий Нобилис пробил один из глубоких оврагов. Оставалось только одно: доверив свои души богам – тем из нас, кто верил в богов, – мы пошли за ним. Те немногие, кто до этого не верил в божество, возможно, поспешно извинились за свои сомнения и всё же взмолились о божественной защите.

Почему со мной это всегда случается? По работе мне не раз приходилось бывать на дне ужасных ям. Это был ещё один ужасный опыт.

Нобилис с трудом протиснулся в расщелину в земле, которая местами достигала пятидесяти футов глубиной, хотя никогда не превышала шести футов в ширину. Стены поднимались отвесно. Вскоре мы почувствовали себя совершенно отрезанными от мира; мы боялись, что никогда не сможем вернуться. Ни одно место, где я когда-либо бывал, не вызывало такого ощущения угрозы. Это было похоже на один из подступов к Аиду.

Он продолжал идти. Казалось, шли часы, пока мы медленно следовали за ним. Форма оврага напомнила мне прямые скальные коридоры, которые я видел в Набатее, места настолько узкие, что человек, страдающий клаустрофобией, был бы вынужден повернуть назад в страхе. В разгар лета здесь было сухо. Один из наших людей, знавший местность, сказал нам, что когда шли дожди, такой овраг был по пояс заполнен бурлящей водой. Летом его мокрое дно питало крепкие корни неподатливого подлеска. Идти было почти невозможно. Повсюду квакали ярко-зеленые лягушки; нас мучили мухи. Пот лился с нас градом, пока мы продвигались вперед. Мы топтались, царапались и рвали свирепые кустарники, и быстро истощались.

Это место чуть не сломило нас. Мы были не первыми, кто сюда пришёл. Должно быть, поколения преступников использовали эту отвратительную расщелину. Они прятали здесь себя, свою добычу, своё оружие. Они оставляли после себя мерзкий мусор. Должно быть, сюда сбрасывали и тела. Их никогда не найдут. Подлесок скроет их, а поток унесёт.

Впереди нас убийца тоже с трудом продвигался. Он знал овраг с давних пор, но не нашёл более лёгкого пути, чем мы. Если тропы когда-то и существовали, то теперь их заполонила жёсткая листва. Колючие заросли были непроходимы. Атмосфера, жара, запах истощали нас. Сбившись в группу, мы едва держались на ногах и сокращали разрыв между собой и нашей добычей. Нобилис был один. Теперь он был предоставлен сам себе навсегда и знал это.

В конце концов он не смог идти дальше. Не имея выхода, он повернулся к нам. Мы не видели его приближения, но вдруг услышали, как с протяжным, диким воплем он выскочил из укрытия. Не успев среагировать, мы сгрудились ближе, защищаясь мечами. На мгновение нам показалось, что он намеревался прорваться мимо нас. Овраг был слишком узким, а густые заросли – слишком густыми.

Его звериный вой поражения, отчаяния и ярости продолжался. Мы приготовились.

Нобилис бросился прямо на нас. И этот человек, убивший столько людей своим грубым оружием, воспользовался нами и нашими поднятыми мечами, чтобы покончить с собой.

ЛИКС

Когда мы вытащили клинки, и труп упал на землю, мы застыли в шоке. Сильвиус первым пришёл в себя и перевернул его. Мы собрались вокруг, чтобы осмотреть останки. Нам нужно было увидеть хотя бы раз в жизни человека, которого мы знали как убийцу.

Он выглядел моложе Проба и близнецов. Сходство было. Мы видели, что он принадлежал к Клавдиям. Он был крупнее, неопрятнее, грузнее. Уже мёртвый, он лежал, уставившись в небо, и взгляд его заставлял нас дрожать.

Камилл Юстин, человек утонченный, быстро наклонился и закрыл глаза большим и указательным пальцами.

Прежде чем он это сделал, Квинт поднял на меня взгляд. «Жена того бармена в Затиберине, возможно, видела Нобилиса. Она сказала, что у него необычные глаза». Он говорил тем же небрежным тоном, каким Елена обычно пользовалась в компании, предлагая мне тему для размышления, чтобы обсудить её позже. Я промолчал, но посмотрел… и сделал те же выводы.

Мы оставили тело там. Мы были измотаны. Если бы мы тащили его обратно по оврагу, нам бы конец. Если его братья и сёстры хотят забрать Нобилис для похорон, пусть забирают.

«Лично я предпочитаю обращаться в суд, — сказал Сильвий, вернувшись в Анций. — Быстрый показательный процесс и кровавая казнь. Это устрашит других. Групповое самоубийство никогда не срабатывает одинаково».

Поскольку Урбан был настроен мстительно, он дал понять, что Клавдий Проб должен остаться под стражей.

«Что случилось с его пунктом о праве на освобождение?»

«А, Фалько, я только что вспомнил! Я не уполномочен предлагать это. Иммунитет от судебного преследования предоставляется Императору, а он, насколько я понимаю, никогда не вмешивается в уголовные дела... Так что спасибо за помощь, Проб, но не повезло тебе!»