Убийства на Марше?

Я пристально посмотрел на него. «Как мы можем это сделать, если нам было приказано прекратить это дело? Приказание, Клавдий Лаэта, которое ты нам дал!»

Он снова рассмеялся. Я улыбнулся ему из вежливости. Но как только я ушёл, моя улыбка тут же сошла на нет.

Я был уверен, что у Момуса никогда не было бабушки-рабыни, которая бы ласкала старую императрицу. Должно быть, он выполз из яйца в луже горячей слизи. Все его ужасные братья и сестры грелись в зоопарках богачей, а их головы висели на стенах как охотничьи трофеи.

Момус с энтузиазмом отреагировал на новость о причастности шпиона к грязным преступлениям, пока я не возжелал сдержанной рассудительности Лаэты. Момус даже пообещал помочь, хотя и признал, что не видит, что он может сделать.

«Момус, я всё ещё не думаю, что Клавдии появились и получили работу у шпиона случайно. Ты когда-нибудь расскажешь мне, что ты о них знаешь?»

«Фалько, если бы я знал, как они его контролируют, я бы сам им управлял».

«Вы признаете, что приставили к нему людей для присмотра?»

«Конечно, нет», — солгал он.

Я ушел, с сожалением подумав о том, что Момус всегда был бесполезен.

Была еще одна возможность.

Иногда Анакрит использовал для выполнения особых поручений внештатную сотрудницу — женщину.

Мы с Еленой несколько раз сталкивались с ней, и хотя я питал к ней профессиональное уважение, мы смотрели на неё с опаской. Она убивала для Анакрита, убивала по приказу.

Она гордилась красивым выступлением, будь то смерть или танец.

Танец был её прикрытием. Как и её убийства, он был чист, продуман до мелочей, безупречен и захватывал дух. Её талант открывал ей доступ к тем, кого Анакрит хотел устранить; отвлечённые её блеском, они были в её власти. Зачастую не усматривали никакой связи между её танцем и обнаружением шокирующего трупа. Её звали Перелла. Она…

Она перерезала горло своим жертвам ножом с тонким лезвием. Зная её метод, я никогда не позволял ей стоять у меня за спиной.

Впервые я встретил Переллу, ещё до того, как осознал её значение, у неё дома. Хотя прошло несколько лет, мне удалось снова найти это место: небольшую квартиру недалеко от Эсквилина, недорогую, но терпимую. Она впустила меня, почти не удивившись. Мне дали миску орехов и стакан ячменного отвара, настоятельно попросили занять удобное кресло и скамеечку для ног. Это было похоже на визит к двоюродной бабушке, которая выглядела скромной, но вспоминала времена, когда жонглировала тремя любовниками одновременно – и, по слухам, делала это до сих пор, передавая их жене пекаря, когда уставала.

Вспомнить Переллу мне помогла встреча с мистической Алис.

Перелла тоже была зрелого возраста и телосложения; на самом деле, ей было больше лет, чем следовало бы упомянуть. Искусная дива оставалась гибкой. У неё была и сила; не так давно я видел, как она так сильно пнула мужчину в пах, что списала на нет все шансы на то, что он сможет иметь детей.

«Дидий Фалько! Каждый раз, когда я тебя вижу, мне становится тревожно».

«Мило, что ты так любезен, Перелла. И я тоже отношусь к тебе очень серьёзно. Всё ещё работаешь?»

«В общем-то, на пенсии». Это было понятно. Её волосы, никогда не отличавшиеся стильной укладкой, когда-то считались светлыми; седина проступала сквозь небрежно свисающий шиньон. Кожа на шее огрубела. Но её самообладание не изменилось. «Себя?»

«У меня появился шанс — появились деньги. Я решил, что работа — это у меня в крови».

«Над чем работаешь?» — Перелла ела фисташки так, словно единственное, что имело значение, — это раскалывать их скорлупу. Она бросила этот вопрос, словно в непринуждённой беседе… но я никогда не забывал, что она агент. Хороший агент.

Я выждал немного, прежде чем ответить. Перелла положила орехи. Мы посмотрели друг на друга. Я тихо сказал: «Как обычно, моя роль сложна. Я не могу доверять своим принципам – если они у меня вообще есть, учитывая, что дело, которое я расследовал для племянника погибшего, затем перехватил Анакрит».

Перелла сложила руки на своей пышной талии, как будто собиралась спросить меня, откуда у меня такая стильная сумочка на запястье. «Мой чудаковатый работодатель!»

'Все еще?'

«О да. Ты, наверное, имеешь в виду болотных жуков? Он меня туда послал, если тебе интересно». Должно быть, я выглядел удивлённым. «Я умею прихлопывать мух, Фалько».

«И какую муху, — спросил я с нажимом, — он хотел, чтобы вы прихлопнули?»

«Жестокий трус по имени Нобилис». Хотя Перелла работала на Анакрита, ему так и не удалось завоевать её преданность. Она, скорее, пошла на сговор со мной, коллегой по цеху. «Нобилис, должно быть, услышал о моём приезде и сбежал за границу».

Я не мог его винить. «Так вот почему он исчез! Откуда он знал, что ты придёшь за ним?»

«Интересно!» — усмехнулась Перелла. Она намекнула, что Анакрит проговорился.