«Подать за нее в суд?»

«Отправляйся за ней в Аид!» — простонал Юстин в глубоком унынии.

«Значит, ты принял клиента», — предположил я, смеясь над ним. «Ты — человек, заботящийся об обществе. Боги будут о тебе благосклонны».

«Даже его жена не очень хорошего мнения о нем», — резко сказал мне Элиан.

Эти двое никогда не останавливались. Они бы ссорились до самой могилы.

Тот, кому первому довелось возлить погребальное масло на кости брата, будет отвратительным в братской элегии. «Но твоя сутяжница, старая вдова, возжелала снять с него сапоги, вот он и попался».

Я покачал головой, проигнорировал ссору и дал указания относительно наших следующих действий.

«Верно. Мы провели предварительную разведку и определили

Главные должностные лица. Теперь нам нужно допросить ключевых лиц и не сдаваться. Если повезёт, мы войдем туда до того, как у свидетелей появится время для совещаний. У Метелла две дочери и сын. У Камилла два сына и дочь, так что я бы хотел точно сопоставить вас с противоположными, но я не могу отправить Елену Юстину допрашивать эдила.

«У нас нет доказательств, что Бёрди — бабник», — возразила Хелена. «Ты не обязан меня защищать». Дочери сенаторов не могут стучать в чужие дома.

Двери. Её положение не позволяло Елене встречаться с незнакомыми мужчинами.

Это не помешало ей навестить меня в моей убогой квартирке осведомителя, но я знал, к чему это привело. «Метелл Негрин — высокопоставленный чиновник», — возразил я. «Как ответственный гражданин, я его защищаю!»

«Ты приберегаешь лучшее для себя», — пробормотала она.

«Неправильно. Ненавижу коррумпированных госслужащих, особенно когда они прикрываются жалкими криками: «У меня не было выбора; на меня несправедливо повлияли». Неудивительно, что наши дороги завалены трупами мулов, а акведуки протекают. Так что, Елена, можешь попробовать навестить Карину, дочь, которая, как предполагается, держалась в стороне от этого коварного дела?»

«Если можно, я сделаю и её сестру. Хочу их сравнить».

Я кивнул. «Хорошо. Возьмём Карину и Юлиану. Затем, Юстин, можешь применить своё обаяние к их двум мужьям и провести аналогичное сравнение. Их зовут Канидиан Руф и Вергиний Лакон. Я возьмусь за мужа Сафии».

«Какой?» — спросила Хелена.

«Оба». Я не собирался позволять кому-либо ещё брать интервью у Метелла Негрина, чья роль в падении отца была столь значительна; также возникали любопытные вопросы по поводу «старой Лютеи». Его полное имя, как я узнал из источников в курии, было Луций Лициний Лютея, и его считали кем-то вроде социального предпринимателя. Я в это верил. Немногие разведённые мужья стали бы самостоятельно искать новую квартиру для жены, которая снова вышла замуж и вынашивала ребёнка от нового мужа. Либо этот старый добрый бракоразводный человек был одержим риском и искал скандала, либо он что-то задумал.

«А как же я?» — заныл Элиан.

«Продолжайте исследовать родственные связи. У меня есть подозрение, что наследственность играет здесь какую-то роль».

«Что было в завещании Метелла?»

«Это держалось в тайне. Предположительно, семь сенаторов, ставших свидетелями «самоубийства», ранее также были свидетелями подписания завещания. Я спросил тех, кого опрашивал, что в нём было. Ничего не узнал. Только весталки, которым документ был передан при жизни Метелла, смогут…

знать подробности завещаний».

«Если они это прочтут», — скромно ответила Хелена, притворившись, что шокирована моим предположением.

Я ухмыльнулась. «Дорогая, святые служанки Весты в мгновение ока пожирают аристократическое завещание, едва приняв его на хранение».

«О, Маркус! Ты же не хочешь сказать, что они сломали печати?»

«Я готов поспорить».

Элиан всё-таки решил пообедать, как подобает хорошему сыну патрицианского дома, то есть дома, с матерью. Он учился. У него было мало полезных контактов для нашего дела, но Юлия Юста была той, к кому он всегда мог обратиться. Его благородная матушка знала как минимум одну старшую весталку. Юлия Юста никогда не помогала мне в работе, но её любимый сын был другим. Он побежал позвать её.

Если бы это не удалось, я бы сама знала одну из младших весталок.

Констанция была девчонкой-игрушкой. Настолько дружелюбной, что дома я предпочитала о ней не упоминать.

Мы все работали над этим делом несколько дней. К концу этого времени мы знали, что произошло, а что нет.

По крайней мере, мы так думали.

Поэтому, желая быстро получить платеж на наш банковский счет, мы подготовили сводку и представили ее Силию Италику как хорошо выполненную работу:

Отчеты о доказательствах по обвинению против Рубириуса