Я попытался задать ей главный вопрос: «Я действительно расследую события, связанные со смертью Метелла-старшего».

«О, я не знаю. Меня там не было. Отец привёз меня в день суда.

закончился».

«Ты поехал домой с отцом?»

«Конечно, да». Она помолчала. «Папа уже поссорился с ними».

«Так бывает в семьях», — посочувствовал я. «В чём была проблема?»

«А, что-то связанное с моим приданым, я ничего не смыслю в таких делах...»

Неправда, дорогая. Сафия Доната знала всё обо всём, что её касалось. И всё же, знатные женщины любят притворяться. Ладно, оставлю. Я тоже умею притворяться.

«Значит, вернуться домой к папе, хотя бы на время? Конечно, ты хотела жить в собственной квартире; ты же замужняя женщина, привыкшая к собственному жилищу?»

Не совсем. Она привыкла жить с Кальпурнией Карой, матроной, которая, как иронично заметила Елена Юстина, обладала выдержкой и харизмой.

Сафия увидела, что я осознаю противоречие; она ничего не ответила.

Я улыбнулась, как заговорщица. «Поздравляю тебя. Жизнь с Кэлпурнией, должно быть, требовала выносливости. Полагаю, она подробно объяснила тебе, как всё делать…»

«Я не могу позволить жене моего сына сосать грудь!» — злобно передразнила Сафия. Она была молодцом.

«Какой ужас».

«По крайней мере, у этого ребенка не будет злой кормилицы, которую пришлось терпеть моей дочери».

«Вы рады, что избежали такой тирании».

«Если бы я только могла». Я посмотрела на него с недоумением. Затем Сафия объяснила любопытные процедуры, которым подвергаются будущие матери, разводящиеся из семей, где на кону может быть большое наследство: «Кэлпурния настаивает, чтобы со мной жила уважаемая акушерка, которая осматривала меня и наблюдала за беременностью и родами».

«Юпитер! Чего она боится?»

«Заменённый внук, если мой ребёнок умрёт».

Я фыркнула. Казалось, это слишком много шума. Но Метелл Негрин не хотел бы брать на себя бремя содержания не того ребёнка.

«Она сказала мне, что ты позвонишь». Значит, Сафия и тиран всё ещё разговаривали.

«Она сказала мне , что ты создаёшь проблемы», — прямо сказал я. «Что она имела в виду?»

«Понятия не имею». Я видел, что она знает, но не собирается мне говорить.

Я сменил тактику. «Вы очень хорошо организованы. Должно быть, была кипучая деятельность, раз вы так быстро нашли себе жильё». Короче говоря, я даже

задавался вопросом, не приложила ли к этому руку Кэлпурния.

«О, дорогая старушка Лютея все это для меня устроила».

Я поднял бровь, слегка насмешливо. «Твой бывший муж?» — предположил я. Она слегка покраснела, чувствуя себя обманутой. Имя было необычным. Я скоро его выследю. Я улыбнулся. «Давайте будем откровенны. Вы верите, что Рубириус Метелл покончил с собой?»

Но Сафия Доната тоже ничего об этом не знала. Я ей уже надоел. Меня попросили уйти.

У двери я замер. Поскольку я уже убрал стило, я вместо этого погрыз ноготь. «Чёрт! Я хотел спросить Кальпурнию кое о чём… Не хочу раздражать её в час горя – случайно не знаешь, какой яд принял Метелл?»

«Болиголов». Это было хорошо, учитывая, что женщина не была в доме, когда произошло отравление, и которая отдалилась от семьи.

«Аид, мы не в диких землях Греции, а Метелл не был философом. Никто из цивилизованных людей в наши дни не принимает болиголов!»

Сафия не дала никаких комментариев.

«Знаете ли вы, где он мог его приобрести?» — спросил я.

Сафия насторожилась. Она лишь пожала плечами.

Я уже побеседовал с двумя матронами из одной семьи, обе, на мой взгляд, были глубоко неискренними. Голова болела. Я пошёл домой обедать к своим открытым и простым женщинам.

VIII

Как ты мог так со мной поступить, Фалько?

Юстинус уплетал миску с цикорием, оливками и козьим сыром. Он выглядел угрюмым. Я спросил, что сделал, зная, что он имеет в виду Урсулину Приску. Его брат, читавший свиток с таким видом, словно презирал обед, ухмыльнулся.

«Дыхание Вулкана, — продолжал Юстин. — Твоя вдова такая требовательная. Она всё болтает об агнатах…»

«Агантес?» — Елена посмотрела на меня скептически. «Это болезнь или полудрагоценный камень?»

«Близкие родственники, за исключением детей, которые являются следующими в очереди наследования».

Элиан, на этот раз более эффективный, чем Юстин, должно быть, действительно изучал тонкости наследственного права. Было ли это в его свитке?

«У Урсулины есть какие-то права на имущество брата, — подтвердил я. — Или она так думает».

«О, я верю ей на слово!» — изумился Юстин. «Урсулина Приска твёрдо стоит на своих правах. Она знает закон лучше всех адвокатов в базилике».

«Зачем же тогда ей наша помощь?» — сумела вставить Елена.

«Она хочет, чтобы мы стали, как она выразилась, инструментами ее юридического преследования».