Хуже того, он мог на несколько дней затеряться среди величественных храмов, театров и живописных портиков Марсова поля. Местность была слишком густо населена, чтобы его выследить, но и слишком открыта, чтобы оставлять хоть малейшую надежду на его поимку.

Повсюду были люди; многие даже не знали, во что ввязались.

Не имея времени обсуждать эти разумные идеи, растрепанные члены Седьмого легиона начали развлекаться своей игрушкой.

– Тупые идиоты, – пробормотал Фамия.

Пожарная машина представляла собой огромную цистерну с водой, перевозимую на тележке. Она имела два цилиндрических поршня, приводимых в движение подвижной рукояткой. Когда сторожа активировали рукоятку (что они делали энергично на глазах у толпы), поршни поднимали струю воды, которая вырывалась из центрального сопла, оснащённого гибким шарниром, позволявшим ему вращаться на 360 градусов.

Седьмая пожарная бригада с большей грацией, чем при тушении пожаров в домах или амбарах, направила струю воды прямо на зверя.

Он упал набок, сбитый с ног скорее неожиданностью, чем струей воды.

Раздражённое животное поскользнулось, но тут же оправилось и с трудом уцепилось за плитку, широко расставив лапы. Седьмой следовал за его движениями тонкой дугой струи воды.

«Я ухожу отсюда!» — пробормотал Фамия. Большинство присутствующих тоже потеряли самообладание и разбежались в разные стороны. Над нами грозный леопард пытался продвинуться по коньку крыши.

Наблюдатели направили самолет в том направлении, чтобы пресечь его продвижение.

Зверь решил сбежать вниз и осторожно спустился на пару ступенек по черепице, со стороны, обращённой к улице, а не во внутренний двор Септы. Седьмой пожарной команде потребовалось несколько секунд, чтобы перенаправить струю воды в новое направление; когда же она наконец снова попала ему в спину, животное решило прыгнуть.

Остальные люди разбрелись. Мне тоже следовало бы бежать, но вместо этого я схватил табуретку, оставленную продавцом цветов на улице, вытащил кинжал из сапога и двинулся к тому месту, куда зверь собирался прыгнуть. Он намеревался добраться до переулка, ведущего к Пантеону Агриппы.

«Убирайся отсюда!» — крикнул сотник, приняв меня за героя, который мог бы оставить его с позором на виду.

«Заткнись и займись чем-нибудь полезным!» — ответил я тем же агрессивным тоном.

Расположите своих людей. Создайте заслон. Когда зверь прыгнет, мы попытаемся загнать его внутрь Септы. Если мы закроем все двери, он, по крайней мере, будет усмирен; тогда мы сможем вызвать специалиста…

Леопард прыгнул. Я был в десяти шагах от него, и ближайшие зрители искали убежища среди криков и беготни. Уличные торговцы бежали со своими лотками, родители хватали детей, а молодёжь взбиралась на статуи. Зверь огляделся и оценил ситуацию.

«Всем оставаться на местах!» — крикнул центурион, обливаясь потом. «Предоставьте это нам. Всё под контролем...»

Животное решило, что мужчина его беспокоит, присело на корточки, прижавшись к земле, и устремило на него свой темный, угрожающий взгляд.

— Ах, клянусь всеми богами! — пробормотал себе под нос один из стражников.

Он заметил Пипериту!

Один из его коллег насмешливо усмехнулся и совершенно бесполезным тоном посоветовал ему:

«Лучше вам оставаться на месте, сэр!»

Я почувствовал, как по моему лицу невольно расползлась улыбка: я снова столкнулся с подчинённым, который, как и все остальные, ожидал, что его офицер выйдет из сложной ситуации целым и невредимым. Теперь у центуриона были свои проблемы, поэтому я взял всё на себя.

«Избегай резких движений, Пиперита... Она, наверное, напугана больше нас...» «Та же старая ложь». «Семья», — добавил я, не поднимая руки.

Голос — обойдите его и войдите в Септу. Прикажите всем закрыть остальные двери и запереться в своих ложах. Пусть группа стражников окружит Пантеон и встанет с другой стороны, образовав фалангу, чтобы провести зверя внутрь…

Седьмой отреагировал мгновенно. Они настолько не привыкли подчиняться лидеру, что у них так и не получилось поднять против него здоровый бунт.

Молчаливая леопардица продолжала наблюдать за центурионом так, словно он был самой интересной добычей, которую она видела за несколько недель.

Верно или нет, Пиперита пыталась отодвинуться сантиметр за сантиметром, но животное, казалось, не реагировало. Это лишь обострило его охотничьи инстинкты. Внезапно мы увидели, что он затаился в засаде.

Из-за терм Агриппы, с другой стороны животного, появилась небольшая группа сторожей. Проявляя здравый смысл, они защищались циновками из эспарто, которые, хотя сами по себе и не обеспечивали особой защиты, создавали впечатление прочного барьера посреди улицы, который мог помочь им направить зверя куда угодно. Лучшим выходом было направить его туда, где стояли мы – я и другие сторожа, – но нам пришлось бы столкнуться с опасностью лицом к лицу. Я велел мужчинам рядом со мной снять плащи и использовать их, чтобы создать барьер, подобный циновкам. Мало кто из них их носил; даже в середине декабря такие роскошные вещи, как плащ, не входили в их униформу.