–Вам нужно меньше пить.

–Я сделаю это… после этого напитка.

Разговаривать с Фамией было всё равно что пытаться прочистить уши губкой. Можно было бы убедить себя, что процедура, возможно, поможет, но можно было бы потратить часы на то, чтобы прочистить слуховой проход, не добившись при этом практически никакого прогресса.

«Кажется, я слышу Петрония», — сказал я, нахмурившись.

– Хороший парень. Он всегда любит выпить.

–Но он знает меру.

«Возможно, он знает, Фалько... Но, насколько мне известно, в последнее время он этого не делает».

– Ну, его жена бросила его и забрала детей, и он чуть не потерял работу.

«Кроме того, он теперь живёт в твоей старой, довольно неприятной квартире; его девушка вернулась к мужу, а перспективы его продвижения по службе — просто смех», — саркастически сказал мой зять; его узкие глаза стали почти невидимыми. «А ты его лучший друг. Ты прав».

Бедный парень, неудивительно, что он хочет забыть!

– Ты закончила, Фамия?

–Я даже не начал.

«Хорошая риторика». Мне пришлось изобразить терпимость. «Слушай, ты же источник знаний о мире развлечений. Ты мне это признаешь?» Фамия была слишком занята, осушая кувшин, чтобы сказать «нет». «Что слышно о ссоре среди импортёров диких животных? Мне кто-то сказал, что все ланисты умирают от нетерпения; они ждут, когда новый амфитеатр Форума станет золотой жилой для охлаждения вина на приставных столиках».

«Они умеют только жадность». В его устах это замечание прозвучало как шутка.

– Обострилось ли их соперничество? Не на грани ли мы войны тренеров?

«Они всегда такие, Фалько». Вино пробудило проблески разума в моём зяте. В тот момент он был почти способен поддерживать полезную беседу. «Но да, они все рассчитывают, что новый амфитеатр станет началом грандиозных зрелищ, и это…»

Всё верно. Открытие — хорошая новость для всех. Хотя пока нет никаких указаний на то, как оно будет организовано.

– Что вы думаете?

Я не мог не заметить, что Фамия с нетерпением ждала возможности поделиться своей любимой теорией.

«Полагаю, этих проклятых ланистов, с их ревностно охраняемыми линиями поставок диких животных и частными отрядами бойцов, ждёт большой сюрприз. Если вам интересно моё мнение… О, конечно, вам интересно…!»

–Перестань шутить.

– Ну, я уверен, что все будет организовано и направлено государством.

«Веспасиан — хороший организатор, — согласился я. — Он предлагает амфитеатр Флавиев в дар народу: великодушный император, который с любовью приветствует сенат и народ Рима, SPQR. Мы все знаем, что это значит. Эти инициалы означают официальную катастрофу. Государственные рабы, комитеты, консульский контроль…»

«У Веспасиана два сына, оба молодые», — сказал Фамия, надрезав большой палец, чтобы подчеркнуть свои слова. «Он первый император на памяти ныне живущих, обладающий таким преимуществом: у него есть собственный Комитет по играм. Он устроит миру великолепное зрелище… и запомните, что я вам скажу: всем этим делом будут руководить из кабинета в Золотом Доме, по приказу Тита и Домициана».

«Проект дворца», – сказал я себе, ведь никто никогда не предлагал подобного плана. Возможно, стоит предложить его Веспасиану. А ещё лучше – Титу Цезарю, чтобы он мог представить его официально, опередив младшего брата, прежде чем Домициан узнает о происходящем.

Тито был наследником, преемником. Мне понравилась идея заслужить его благодарность. Возможно, ты права, Фамия.

– Я знаю, что он у меня. Они собираются отобрать его у частных ланистов под предлогом того, что новый амфитеатр слишком важен, чтобы отдавать его в руки частной компании без официального вмешательства.

–И вы предполагаете, что, как только государственная организация будет создана, она будет постоянной?

«Абсолютно да». Представления Фамии о том, каким должен быть политический комментарий, шли по проторенным дорожкам. Четыре фракции возничих финансировались частными спонсорами, но всегда утверждалось, что ими управляет государство; возможно, это было не так, но у Фамии и всех его коллег сложились очень стойкие предубеждения на этот счёт.

– Имперский контроль: дикие звери, отловленные легионами и доставленные на борт национального флота; гладиаторы, обучавшиеся в казармах военного образца; дворцовые чиновники, отвечавшие за управление. Вся слава императору. И всё это оплачивалось из казны Сатурна.

Я глупо пробормотал:

– То есть, на деньги, которые я заработал упорным трудом, собирая налоги с этой чертовой переписи.

К счастью, Фамия всё ещё не знала о моей нынешней работе. Мой зять был готов доверить мне свои личные проблемы. Я полагал, что во всём виноват он; в любом случае, я был на стороне сестры. Я прервал его стенания и спросил, не может ли он рассказать мне что-нибудь о Каллиопе или, ещё лучше, о Сатурнине, сопернике, который, похоже, играл столь важную роль в делах моего подозреваемого. Фамия ответил, что импортёры животных и дрессировщики гладиаторов неизвестны в его более изысканном кругу скачек. Я едва сдержался, чтобы не захлебнуться смехом.

Я случайно упомянул о связи с Триполитаном. На этот раз Фамия проявила интерес. Оказывается, некоторые из лучших лошадей родом из Африки.

–Нумидия, Ливия… они все оттуда, да?

– Почти все. Но я думал, что хорошие лошади из Испании, Фамии…

«Вообще-то, лучшие лошади происходят из земли проклятых парфян. Вон тот огромный экземпляр, — он указал на серую лошадь, отказавшуюся от его лекарства, — родом из Каппадокии; в его жилах, должно быть, течёт парфянская или мидийская кровь. Это делает его лошадь достаточно сильной, чтобы тянуть повозку даже на поворотах и за пределами группы».