Его ответ был «да». Идибалу было около двадцати, он был отличным охотником и работал в семейном бизнесе.

«Значит, вы не собираетесь отправлять его в Рим на полировку?» — с улыбкой спросил я.

Его тетя Мирра нагло лгала и сказала, что нет, что Идибал домосед, на что мы все улыбнулись и прокомментировали, как здорово, что в наши суетливые дни молодой человек доволен своим наследством.

Все казалось чрезвычайно дружелюбным, хотя я боялся, что долго так не продлится.

По прибытии в Лептис Мирра начнёт разговор с Ганноном и Идибалом, и все они узнают о моей работе переписчика и поймут, что я знаю, что Идибал работал на Каллиопа. Единственным возможным объяснением было то, что он тайно внедрился в учреждение своего соперника… и был там, чтобы устроить неприятности. Как только я поговорю с ними, могущественная семья поймёт, что я знаю об их тайных деловых отношениях больше, чем они готовы раскрыть. Мирра, вероятно, будет в ярости, а Ганнон, как я полагал, окажется крайне опасен.

Я решил отдохнуть, пока мы плывем на борту корабля Мирры.

Когда мы сойдем на берег, я снова смогу свободно и самостоятельно передвигаться.

Когда мы отплывали из Сабраты, я взял с Фамии обещание, что, как только ей надоест покупать лошадей, она вернётся в Лептис за нами. Даже если она не появится, как только я решу дело, порученное мне Сциллой, мы с Эленой сможем оплатить дорогу домой.

Решение комиссии Сциллы внезапно приобрело новое измерение. Необходимо было учитывать влияние Ганнона (особенно если, как сказал Каллиоп, Идибал был замешан в том, что случилось с Леонидом), но, в любом случае, я считал себя способным справиться с ситуацией.

Я исходил из того, что Каллиоп не знал, что Идибал был сыном одного из его соперников. Иначе Идибал не покинул бы ланистское заведение живым. В свете произошедшего я начал подозревать, что юношу могла отправить в Рим его семья специально для того, чтобы разжечь войну между Каллиопом и Сатурнином. Публичное столкновение между ними повредило бы их репутации, а когда будут объявлены тендеры на строительство нового амфитеатра, Ганнон получил бы возможность получить большую часть контрактов.

Даже если бы Помпоний Уртика был жив и готов был оказать Сатурнину особое покровительство, предательская война удержала бы его. Помпоний не захотел бы очернять свою репутацию, связывая себя с подобными событиями.

Послать сына на провокации было бы хорошим планом со стороны Ганнона, хотя для самого Идибала это было бы рискованно.

Помимо участия в фарсовых охотах венатионов, его обнаружение оставило бы его во власти Каллиопа. И как только контракт был подписан, он был связан по рукам и ногам и заперт в ловушке до тех пор, пока кто-нибудь не заплатит выкуп. Как только он вызовет достаточно ревности между двумя соперниками (например, спровоцировав побег леопарда или отравление страуса, если не хуже), его отец захочет как можно скорее вызволить его оттуда. Но теоретически это не имело смысла.

Идибал мог легко сбежать. Он мог бы всё устроить с помощью извне. Мы с Анакритом доказали, что у его тёти в Риме были деньги и по крайней мере один раб (тот самый, который, как я предполагал, теперь служил ей переводчиком), а также что на берегу её ждала очень быстрая лодка. Но, став гладиатором, Идибал также был рабом. Это был законный статус, который можно было получить, но от которого нельзя было надеяться избавиться. Только Каллиоп мог освободить его. Если бы он сбежал, Идибал стал бы пожизненным преступником.

Каллиопо, должно быть, была чужой для своей тёти (она сама говорила мне, что не любит путешествовать), а вот Ганнона она, несомненно, знала прекрасно. Поэтому Мирра предложила поехать в Рим, чтобы помочь молодому человеку. Вопрос, особенно учитывая, что ей, несомненно, придётся заплатить немалую цену за столь нетрадиционное освобождение, заключался в том, насколько, по мнению её семьи, Идибал уже достиг успеха.

Я не сомневался, что Хан не хотел, чтобы два других ланисты разорвали друг друга на части, пока он наблюдал со стороны, а в итоге разбирал обломки. Так что, вопреки всем ожиданиям, моя вынужденная поездка в Сабрату дала мне хорошую зацепку. Что бы ни случилось в Риме прошлой зимой, я заключил, что волнение Ганнона отчасти объясняло, как всё это началось.

Это заставило меня решить допросить молодого Идибала.

ЛИИ

Ради безопасности семьи я решил, что должен спрятать Мирру и как можно скорее отдалиться от Ханнона. Возможность сделать это представилась неожиданно: сильная зыбь заставила нас укрыться в порту Оэа и прождать там полдня.

Эта задержка дала мне возможность увидеть Каллиопа. Я поспешил в город и после нескольких часов поисков нашёл его дом, но мне сказали, что он тоже далеко. Похоже, триполитанские экспортёры диких животных много времени проводили в разъездах.

– Римлянин взял своего господина с собой вдоль побережья по торговым делам.

– объяснил раб.

– Хозяйка здесь? Её зовут Артемиса, да?

–Она пошла с ним.

–Куда они делись?

–Лептису.

Отлично. Сцилла заплатила мне за организацию её встреч с Каллиопом и Сатурнином. Мы надеялись разобраться с каждым из них по отдельности, но Каллиоп по собственной инициативе упростил мне задачу. Будь он в Лептисе, мы бы разобрались с обоими сразу. Хотелось бы, чтобы все дела были такими же простыми. (С другой стороны, если бы Сцилла столкнулась с ними в Лептисе до моего приезда, мне, скорее всего, не заплатили бы.)