Значит, должен быть кто-то неизвестный, кто тайно навещает мой дом. У него, похоже, есть все ключи, и он постепенно заставляет всех окружающих усомниться в моей вменяемости.

Всего через десять минут я прочитала письмо столько раз, что почти выучила историю наизусть. Оно не оставляет простора для интерпретации. В этой истории Луиза умирает от яда, подмешанного в еду. Одной этой мысли достаточно, чтобы разжечь новые кошмары, но одна деталь беспокоит меня больше всего: перед смертью она съела морковный пирог, то есть мой любимый пирог, что делает угрозу еще более личной. Тот, кто отправляет эти сообщения, много знает обо мне. Слишком много.

Последующие часы подобны пытке. Конечно, я не могу сохранять спокойствие. В моей голове прокручивается один ужасный сценарий за другим. Мой разум постоянно подкидывает новые идеи о том, как кто-то может незаметно подсыпать яд мне в еду или в выпивку.

В полицию я, конечно, не обращалась. После вчерашнего позора я не могла заставить себя пойти на этот шаг. Уж слишком хорошо запомнились мне гримасы испанского стыда на лицах двух офицеров. И еще эта неожиданная попытка Джози подорвать то малое доверие, которое у меня осталось… Я была разочарована насмешками, сделанными, когда полиция все еще была внутри, и более поздним предположением, что причиной моего безумия был перебор спиртного. Вместо того чтобы поддержать меня и поверить мне, Джози… предала.

Около полудня Карстен впервые появляется в нашей с Фионой комнате с двумя большими сумками под мышкой. Он так и лоснится от гордости за самого себя.

— Сегодня готовка на мне, — объявляет он, а затем смотрит прямо на меня. — Встречайте — сырная лапша!

Сырная лапша. Мое любимое блюдо. Он делает это специально для меня?

Во мне бушуют противоречивые чувства. С одной стороны, неопределенность, потому что после морковного пирога это второй раз, когда упоминается одно из моих любимых блюд. Простое совпадение? С другой — я рада скрытому выражению привязанности Карстена… хотя в то же время раздражена, потому что, конечно, я бы предпочла, чтобы он расстался со своей женой, а не потчевал меня стряпней.

Менее чем через час вся команда агентства собирается на кухне для персонала. Карстен распределяет порции по тарелкам. Я стараюсь не смотреть в сторону каморки, где мы предавались утехам в прошлую нашу встречу, и внимательно гляжу на тарелки.

Насколько велика вероятность того, что я отравлюсь прямо тут, среди коллег? Луиза в этой новой истории была дома одна. Наверное, менее рискованно есть в чьей-то компании. Преступник вряд ли рискнет убить всех, кто сидит за столом.

— Ты в порядке? — спрашивает Фиона. — Ты что, ищешь трещинки в фарфоре?

— Ерунда, — говорю я, смеясь. — Вчера показалось, что наша посудомоечная машина барахлит, не отдраивает как надо. Но, похоже, я ошиблась…

Мы начинаем есть все вместе. Лапша на вкус как картон, и я боюсь, дело не в кулинарных способностях Карстена. Приходится заставлять себя глотать, и даже минеральная вода обжигает пищевод, будто это кислота. Пока остальные болтают, я блуждаю в своих мыслях. Смогу ли я теперь питаться дома без опасений? Если автор электронных писем действительно имеет доступ в мой дом, ему будет легко отравить меня. Хорошо хоть, что я никогда не запасаюсь впрок. Что купила, то и съела. Относиться к угрозе как можно более буднично — единственное, что может удержать меня сейчас от сползания в безумие.

После работы поеду в супермаркет, накуплю там каких-нибудь вусмерть запаянных консервов или полуфабрикатов, за которыми потом буду внимательно следить.

Чувствую небольшое облегчение — что ж, у меня хотя бы есть план, — но новая мысль заставляет мою тревогу расшалиться. А если неизвестный внесет в свой план коррективы и насыплет мне, скажем, мышьяк на зубную щетку? В любом случае мне нужно заменить замки как можно скорее. Может быть, было бы даже безопаснее оставаться в другом месте, пока не закончится обратный отсчет? В гостинице? С Джози или Сандрой?

— Хьюстон, откликнись.

Я вздрагиваю, когда кто-то щелкает пальцами прямо у меня перед глазами.

— Ой, — смущенно выдаю я. — Задумалась что-то.

— Тогда, может, поедешь выспишься? — предлагает Тони, один из программистов. — Уж я-то точно не хочу подцепить твою сонную болезнь.

Я качаю головой. Вернуться в пустой дом, где маньяк-преследователь, возможно, уже ждет меня? Ни за что на свете.

— Дай мне знать, если захочешь уйти пораньше, — мягко вворачивает Карстен, и я киваю ему с благодарностью.

Согласится ли он остаться со мной на ночь, пока все это не закончится? Конечно же нет. Таня имеет приоритет в его жизни, он неоднократно демонстрировал это чрезвычайно болезненным образом. У меня нет выбора, кроме как пройти через испытание, подброшенное мне, в одиночестве.

Как-то пережить все это.

Остаток дня расплывается в густом тумане мыслей. Я с трудом могу сосредоточиться на своей работе, и когда я выключаю компьютер ближе к вечеру, у меня назревает самый настоящий рабочий завал — так мало я успела сделать.