Гренвилл снова схватил Адама за руку.

«Вот она! Левый борт! Какая красота! На баркасе их могло быть только двое, подумал Джаго. Должно быть, все работали не покладая рук, чтобы сделать её такой!»

Лейтенант подал сигнал рулевому, и румпель повернулся. Джаго увидел фигуры на главной палубе, некоторые бежали, и небольшую группу, уже собравшуюся у входного порта. Как же низко и изящно она смотрела вслед «Афине»… Рядом стояли баржи, глубоко в воде, тщательно отгороженные от новой краски «Онварда». Гружённые балластом, который, должно быть, сняли, когда поднимали новую артиллерию. Джаго помнил всё то время: снасти, приказы, изнурительный труд, пот и проклятия. Бедный старый Джек!

Некоторые орудийные порты были открыты, из них уже виднелись чёрные дула. «Вперёд» скалил зубы.

Невозможно угадать, о чём сейчас думал капитан. Новый корабль. Самая гордая и, возможно, самая одинокая ответственность, которую только может взять на себя человек.

«Эй, лодка?» Они все еще были в половине кабельтового от корабля, но вызов был достаточно ясен.

Рулевой взглянул на Яго: «Ваш, Свейн!»

Джаго сложил руки рупором и крикнул: «Вперед!»

Адам увидел длинный бушприт и сужающийся утлегарь, проносившиеся прямо над их головами, а также безупречную носовую фигуру – обнажённого юношу, протянувшего одну руку к прыгающему дельфину, а другой сжимающего трезубец. Прекраснейшее произведение искусства. Он внезапно ощутил чувство предательства, ясно представив себе носовую фигуру «Непревзойдённого».

«Луки!» Весла скрежещут по скамьям, лучники на ногах, багор наготове.

Борт «Онварда» возвышался над сужающейся полоской бурлящей воды. «Вёсла, вверх!»

Двойные ряды лезвий, вода, стекающая по рукам и ногам моряков. Момент, который они все ненавидели. Глоток рома всё бы исправил.

Адам поднялся на ноги, когда корпус накренился, ударившись о кранцы; два боковых щитка уже были готовы смягчить удар. Он никогда не забывал историю капитана, которого выбросило за борт при поступлении на свой первый корабль. Вероятно, это была правда.

Гренвилл остался сидеть, но поднял голову и внимательно посмотрел на него.

Адам потянулся к ручным канатам и увидел входной люк. Он дрожал, но это было не от холода ветра или моря. Сейчас не время для сомнений или потери самообладания. Как будто услышал голос дяди, вспомнив все те другие корабли. Запомни это.

Они будут гораздо больше беспокоиться о своем новом капитане.

Он глубоко вздохнул, вышел из катера и направился к лестнице, ведущей в дом-перевал. Казалось, после Афины расстояние совсем невелико.

Раздавались лающие команды и пронзительные крики боцмана, и он чувствовал, как его ноги касаются палубы, стараясь не задеть груды снастей, ожидавших укладки, пока он смотрел на корму, касаясь шляпы. Корабль словно поднимался вверх и вокруг него, такелаж стоял, словно черное стекло, свободно стянутые паруса колыхались на ветру, словно «Вперёд» вот-вот тронется с места.

Матросы и несколько морских пехотинцев Королевской морской пехоты стоят по стойке смирно, лицом к входному порту. За ними, среди мусора и беспорядка, образовавшегося после их работы, стоят группы такелажников и рабочих дока.

Вперед вышел лейтенант, держа в руке шляпу.

«Добро пожаловать на борт, сэр. Меня зовут Винсент, сэр. Я здесь старший».

Первый контакт: как говорят некоторые, самый важный.

Живое, умное лицо, моложе, чем он ожидал. Или он всё ещё видел перед собой флегматичного и отстранённого Стирлинга, первого лейтенанта «Афины»? «Спасибо, мистер Винсент». Он оглядел палубу. «Большинство, наверное, подумают, что я мог бы выбрать более удобное время!»

Винсент ответил крепким рукопожатием и лёгкой улыбкой. Карие глаза, такие же тёмные, как у Адама.

О чём он думал? О слухах или о репутации? Возможно, он сравнивал себя с умершим человеком.

Он стоял в стороне, глядя на Гренвилла, проходившего через порт, с прикрытыми глазами.

«Сэр Джон сказал мне, что вы все работали усердно с тех пор, как корабль был сдан в эксплуатацию. Она делает вам честь».

Винсент сказал: «Мы не смогли бы сделать это без вашей поддержки, сэр Джон».

Просто, почти обыденно, как и оценил бы Гренвилл.

К борту приближалась еще одна лодка, и обеспокоенный моряк крикнул: «Вас, сэр Джон!» Но его взгляд был прикован к новому капитану.

Гренвилл коротко ответил: «Я ожидал этого, хотя, возможно, и пожелал бы более удачного момента!» Он вернулся к входному окну, и Адам увидел лейтенанта, держащего плотно запечатанный пакет. Он заметил переплетение золотых галунов и вспомнил о Траубридже. Должно быть, это был флаг-лейтенант адмирала.

Гренвилл сказал: «Я разберусь с этим в штурманской рубке». Он поднял руку. «И я знаю, где это».

Винсент, казалось, медленно выдохнул.

«Не могли бы вы пройти на корму, сэр?» — и нахмурился, когда два матроса демонстративно побежали оттаскивать с палубы грязный парус. «Камузей разжжён, и вам будет комфортнее в вашей каюте».