Но ясно и отчетливо она видела в своем воображении маленькую улочку и двух играющих там девочек.

15. Чувство

Лейтенант Джордж Эвери прошел мимо часового в каюту, благодарный за более прохладный воздух между палубами, хотя он знал, что это всего лишь иллюзия.

«Вы хотели меня видеть, сэр?» Он оглянулся и попытался привыкнуть к яркому свету моря за кормой и яркому лучу солнца, падавшему из светового люка. Йовелл сидел на скамье под кормовыми окнами, обмахивая мокрое лицо бумагами. Болито стоял у стола, словно не двигался с момента их последней встречи.

Подняв взгляд, Эйвери увидел тёмные тени под его глазами, напряженные линии у рта. Эйвери тревожно было видеть его таким. И это продолжалось неделями, бесконечные поиски в, казалось бы, пустом океане. Он всё ещё ощущал это по всему кораблю, как ощущалось по всей остальной части маленькой эскадры, когда бриг Тьяке «Хромой» прибыл в Кейптаун с горсткой ошеломлённых и раненых выживших, которых его шлюпкам удалось спасти от смерти. Никто из офицеров «Трастера» не выжил, а из остальных только помощник хирурга достаточно красноречиво описал катастрофу. Два фрегата, один из которых, очевидно, был большим американским «Юнити», обрушились на бриг и его конвой с призами. Помощник хирурга находился внизу в своём лазарете и избежал первого ужасающего бортового залпа. Выстрел с предельной дистанции, тяжесть железа разбила бриг почти до самого траверза. Мачты, рангоут, такелаж и паруса обрушились на присевших орудийных расчетов, заперев их среди обломков прежде, чем они успели сделать ответный выстрел.

Как сказал помощник хирурга, его голос дрожал от волнения: «Мы ничего не могли сделать. Люди умирали. Что мы могли сделать?» Он лишь на мгновение оправился. «Но наш капитан отказался сдаваться. После следующего бортового залпа я его больше не видел. Раздался взрыв, кажется, погреба, и я оказался в воде. Потом появились шлюпки. Я никогда по-настоящему не верил в Бога… до тех пор».

Болито сказал: «Нет сообщений об атаке или захвате кораблей. Они знают о каждом нашем шаге. Я говорил с этим Ричи, но ему нечего сказать. Где Баратте? Что он знает о наших планах вторжения?» Он представил себе их растянутые силы, словно на карте, как он это делал уже несколько недель. «Генерал-майор Аберкромби и его армия отплывут из Индии. Наш генерал-майор Драммонд завершит захват и отплывет из Гуд-Хоуп в Родригес, где мы перестроимся при необходимости, а затем отправимся в Э-де-Франс». Он смотрел на карту, пока глаза не защипало огнем. «А потом Маврикий. Конец французского владычества на наших торговых путях».

Эвери сказал: «Мы знаем единственную слабость Баратта, сэр».

Болито посмотрел на него, вспоминая. В день полного уничтожения «Трастера» противник также обстреливал капер «Трайденте», пока тот не разделил судьбу «Трастера». Это могло означать лишь то, что у Баратта ещё не было возможности швартоваться или кренить свои суда. Сделать это на Маврикии означало бы спровоцировать атаку, даже экспедицию на выживание. Он не хотел рисковать. Секретность и своевременность были решающим фактором. Для обеих сторон. Они хватались за соломинку, и тем временем, с каждым поворотом зеркала, обе армии завершали подготовку к атаке.

Эвери осторожно спросил: «Насколько в этом замешаны американцы, сэр?»

«Полагаю, что очень». Он оглянулся, когда Олдэй, держа в руках свою обычную тряпку, бесшумно пересек каюту, чтобы начать свой ежедневный ритуал полировки старого меча.

Когда он потянулся за мечом, Болито увидел, как тот напрягся, руки его застыли в воздухе, а старая боль пронзила его. Она была совсем рядом. Он слегка наклонился, чего никогда не делал до того ужасного дня, когда получил в грудь клинок испанского меча. Это убило бы любого, кроме Аллдея. Болито видел, как он медленнее двигал руками, пока меч не оказался в его руках; он понял, что увидел его, так же, как всегда понимал, когда Болито был наполовину ослеплён ярким светом. Они оба поняли, и каждый сделал вид, что не показывает этого.

Сколько же времени прошло? Это случилось во время ложного Амьенского мира: трудно поверить, что прошло целых восемь лет. Два заклятых врага ненадолго отдохнули, чтобы зализать раны и подготовиться к следующему столкновению. Удивительно, что они оба выжили. Слишком много знакомых лиц погибло. Насколько готова была «Юнити» вмешаться, чтобы «защитить» американское судоходство и права своих моряков в открытом море? Как заметил Адам, она стала бы грозным противником, если бы её использовали против его небольшой смешанной эскадры.

Болито схватил лупу и мысленно представил себе суровый профиль Тьяке, когда тот описывал эти воды, которые он так хорошо знал. «Моё почтение капитану. Пригласите его пройти на корму». Голос его был ровным и непринуждённым. Только то, что тряпка для полировки Аллдея внезапно замерла, говорило о том, что он понял, что происходит.

На накренившемся квартердеке капитан Тревенен остановился и с подозрением посмотрел на флаг-лейтенанта.

Эвери старался не раздражать его. «Сэр Ричард хочет обсудить с вами один вопрос, сэр».

«Очередная прихоть, да? Моему кораблю не хватает воды, всего. Всё, что мы делаем, — это тратим время!»

Эвери знал, что дежурные могли слышать каждое его слово, так же как он понимал, что произойдет, если он обратит на это внимание Тревенена.

Тревенен прошёл мимо первого лейтенанта и рявкнул: «Следите за этими бездельниками, мистер Уркхарт! Если я их поймаю, каждому лентяю прибавится работы!»

Проходя мимо, Эйвери увидел, как губы другого лейтенанта сложились в безмолвное проклятие. Их взгляды встретились, и Эйвери улыбнулся. В конце концов, Уркхарт был человеком.