Его товарищ крикнул: «Готов, сэр!» Их взгляды встретились. Каждый думал о пустой трате времени, ведь речь шла о теле человека, который убил другого в драке и избежал виселицы лишь благодаря своему мастерству бондаря. Но он был жестоким и опасным заключённым, и было бы уместнее просто выбросить его тело за борт, как мусор.

Но правила есть правила, и «Принц Генри» ходил по «ордеру» и во всех остальных отношениях являлся правительственным судном.

«Он идет, сэр».

Уильямс вздохнул. Это был их единственный пассажир, контр-адмирал Томас Херрик, который каждую тягучую неделю вёл себя очень замкнуто. Уильямс с нетерпением ждал возможности разделить каюту с высокопоставленным офицером, верой и правдой служившим своей стране, пока начальство не решило предложить ему это назначение в Новый Южный Уэльс. Уильямсу это казалось совершенно бессмысленным. Даже младший адмирал, по его простым рассуждениям, должен быть богат, а Херрик мог бы отказаться от назначения и прожить остаток жизни в комфорте и комфорте. Сам Уильямс был в море с восьми лет, и его путь к нынешнему командованию был нелёгким.

Он скривил губы. Гнилое, вонючее каторжное судно, с настолько изношенным корпусом и такелажем, что оно редко могло развивать скорость больше шести узлов. До этого старый «Принц Генри» перевозил скот на многочисленные армейские аванпосты и гарнизоны в Карибском море. Даже армейские интенданты и мясники жаловались на условия, в которых приходилось содержать животных во время этих долгих переходов. Но, судя по всему, для людей они были вполне приемлемы, пусть даже и для тюремных отбросов.

Он прикоснулся к шляпе. «Доброе утро, сэр».

Херрик присоединился к нему у поручня, машинально переводя взгляд с рулевого компаса на каждый вяло хлопающий парус. Это вошло у него в привычку с тех пор, как он отстоял свою первую вахту лейтенантом.

«Ветер слабый».

Херрик перевел взгляд на похоронную команду. Они смотрели на корму, ожидая сигнала.

«Кто он был?»

Уильямс пожал плечами. «Преступник, убийца». Он не скрывал своего презрения.

Голубые глаза Херрика устремились на него. «Тем не менее, он мужчина. Хотите, я что-нибудь почитаю?»

«Я справлюсь, сэр. Я делал это несколько раз».

Херрик вспомнил Болито, когда они встретились во Фритауне. Он всё ещё толком не понимал, что заставило его так отреагировать. Потому что я не могу притворяться. Он вдруг почувствовал раздражение. Он знал, что Уильямс, капитан корабля, считал его сумасшедшим за то, что он согласился плыть на каторжном судне, вместе с людьми, которых ему, возможно, придётся наказывать в местах, где флот был единственным символом закона и порядка. Он мог бы выбрать пакетбот или стать пассажиром среди себе подобных на военном судне. Простой моряк вроде Уильямса никогда не мог понять, что Херрик оказался на борту «Принца Генри» лишь потому, что у него был выбор.

Уильямс открыл свою маленькую книжечку. Он был зол, но морские офицеры часто заставляли его чувствовать себя глупо.

Дни человека — как трава: он цветет, как цвет полевой…»

Он поднял взгляд, застигнутый врасплох криком впередсмотрящего на мачте: «Палуба! Паруса по левому борту!»

Херрик взглянул на людей вокруг себя и вниз по трапу. Он подумал примерно то же, что и их капитан.

Индийский океан был в полном распоряжении принца Генриха. Мыс Доброй Надежды оставался примерно в трёхстах милях за кормой, а до того, как они снова достигнут земли и конечной цели, им предстояло пройти ещё почти шесть тысяч миль.

Уильямс сложил руки рупором. «Какой корабль?»

Впередсмотрящий крикнул вниз: «Маленький, сэр. Может быть, две мачты!»

Уильямс спросил: «Может быть, она одна из ваших, сэр?»

Херрик подумал о прекрасном телескопе в своей каюте, последнем подарке ему от Дульси.

Он стиснул челюсти и попытался сдержаться. Он часто прижимал их перед сном, просто представляя, как она находит их для него. Он чувствовал ком в горле. Он не собирался вмешиваться. В любом случае, Уильямс, вероятно, был прав.

Если она была врагом, то ей некуда было спешить. Он посмотрел на матросов, всё ещё стоявших с зашитым в парусину телом.

Уильямс очнулся от своих мыслей. «Натравите на неё королевскую семью, мистер Спрай! Думаю, она выдержит!» Он словно впервые увидел похоронную процессию. «Чего вы, чёрт возьми, ждёте? Переверните эту тварь!»

Херрик услышал всплеск и представил, как свёрток извивается и вертится, в конце концов погружаясь в кромешную тьму. Но откуда они это знали? В море видели много странных вещей. Возможно, там, за глубинами, существует другой мир.

Раздались пронзительные крики, и люди бросились к фалам и брасам, пока реи выравнивались до тех пор, пока ветер не был пойман, а палуба слегка не наклонилась из-за дополнительного давления.

Уильямс сказал: «Поднимитесь, мистер Спрай, и возьмите подзорную трубу. Впередсмотрящий — хороший человек, но он увидит только то, что захочет».

Херрик обернулся и увидел, как огромная рыба выпрыгивает из спокойной воды, но тут же снова попадает в ожидающие ее челюсти охотника.

Он слышал замечание Уильямса. Голос настоящего моряка. Ничего не принимай на веру.