— Отнюдь, — ответил дух леса. — Семнадцать! Это число выбрано неслучайно! Именно столько уродливых фигур вы увидите на башнях города Урожденной ведьмы.

— О чем это ты? — нахмурился Липо.

— Посчитай гаргулий на соборах и сам все поймешь! — ответил друид.

Глава 10. Некрополь

Старые коряги торчали, словно ненависть мертвецов, что посчастливилось сгинуть на Ведьминой горе. Именно здесь провожали в последний путь прекрасных дев, обвиняемых в колдовстве. Именно здесь, самая молодая из них произнесла свое главное проклятие.

Кладбище было старым. И тянулось через огромное поле, заканчивающееся обрывом. Арочные ворота, сложенные из почерневшего от времени камня были разрушены — осталась лишь небольшая каменная и рисунок трубящего ангела на самом верху столба. А впереди все утопало в зелени, вьюнах и мхе. От могил практически ничего не осталось, лишь жалки осколки надгробных плит и покосившиеся жерди крестов.

Замерев возле старого покосившегося креста, Моргнате задумчиво склонил голову и попытался прочитать начертанные на камне слова. Древний язык, старше самой Римской. Я заметил, как губы монаха шевелятся, послышались странные, непонятные буквы, напоминающие карканье ворона.

— Кто здесь похоронен? — уточнил я у Морганте.

Тот ничего не ответил. Склонившись еще ниже, он прикоснулся пальцами к поросшему мхом камню. Выпуклые буквы, почти стерлись, но как мне показалось, монах смог распознать первые несколько слов. И перешел к следующей строчке.

Опять мне не оставалось лишь ждать, когда он закончит свою работу. Присев на одну из надгробных плит, что напоминала холмик, из-под которого торчал обломанный каменный край, я извлек из мешка кусок вяленого мяса. Отгрызть от него кусок было не просто, но когда у меня получилось, я стал быстро работать челюстями, словно жую жвачку.

Выпрямив спину, Морганте отошел в сторону и задумчиво почесал затылок.

— Чего такой задумчивый? — поинтересовался я у монаха.

Тот лишь покачал головой и быстрым шагом направился к соседней могиле, которая казалось точной копией близнецом первой. Коснулся камня и стал водить пальцем по кресту. На этот раз дело шло быстрее. Минута — и монах отошел в сторону, подошел ко мне.

Вид у него был еще тот. Осунувшееся лицо, растерянный взгляд. Сложилось впечатление, что он нашел могилу своего родича, ну или что-то в этом роде.

— Подкрепишься? — протянул я Морганте мясную полоску.

Тот посмотрел на меня. Задумчиво, и даже отрешенно. Отвечать не стал, лишь покачал головой, заставив меня немного заволноваться.

— Да что стряслось-то? — я задал свой вопрос чуть громче, чем было необходимо.

Дальняя часть кладбища, утопающая в небольшой дубовой роще ожила. Стая птиц резко взмыла ввысь, растворившись в ночной дымке. Это были вороны. Массивные, тяжелые, с огромными клювами — их движения оказались медленными, вальяжными, словно они давно разучились летать, а сейчас сделали это вынуждено.

— Худой знак! — произнес Морганте отрешенным голосом.

— Ой, только не говори, что ты веришь во все эти суеверия.

Монах покачал головой, но голос ответил согласием:

— Теперь верю.

— Во что именно?

Развернувшись на месте, карлик вернулся к двум замшелым крестам и указав на правый из них, уверенно произнес:

— Мне неведомо, что здесь происходи. И какие силы теперь владеют Вольтеррой. Но мне известно одно — на этих надгробиях выбиты наши с тобой имена. У меня нет этому разумных объяснений. Возможно, это происки Дьявола или иной враждебной силы, которая хочет растоптать нашу веру. В любом случае это доказывает, что мы идем правильным путем, раз наш противник пытается ставить нам палки в колеса…

— Погоди, погоди, что значит наши имена? — перебил я монаха. — У меня и имени то нет, вы просто зовете меня.

— Mannaro.

Я уставился на карлика полным удивления взглядом.

— Здесь написано следующее:

В этой могиле покоится чужак, именуемый всеми mannaro . Чей путь лежал в наши земли сквозь сотни миров и миллиарды звезд. Человек сопровождавший в Святом походе нерослого Винченцо Морганте, именуемого Большой монах.

— И все? — уточнил я.

— А разве этого недостаточно?

— Обычно еще ставят срок жизни, дату рождения, смерти.

Морганте улыбнулся, правда улыбка эта вышла довольно грустной.

— Пишут, если знают.

— Погоди, но как такое может быть: мы живы, а могилы есть. Кто же тогда внутри? — я скептически осмотрел могилу, прикоснулся к зеленым шапке мха, под которым виднелась крохотная фигурка спасителя. — И потом ты уверен, что прочитал верно?

— Можно ошибиться в одном слове, но исказить общий смысл невозможно, — ответил Морганте. — Это мертвый язык этрусков, больше всего он схож с греческим алфавитом, но со многим допущениям. Нас учили читать льняные книги в Генуе. Так что нет, чужак, я не ошибаюсь. И внутри этих могил наши с тобой тела.