Главное здание больницы поражало чистотой. Коридоры сияли, пахло антисептиком и озоном. Работали кондиционеры, гудели генераторы.

— Впечатляет, — признал я.

— Мы делаем ставку на науку, — объяснил Мюллер, ведя нас по коридору. — Считаем, что выжить можно только через понимание происходящего. А технологии тех, кто провел Жатву… мы называем их сборщиками… так вот, их технологии потрясающи!

Он провел нас в просторный конференц-зал. На стене висела большая карта Мабанлока, разделенная на цветные зоны. За столом сидели трое — женщина-азиатка, чернокожий мужчина средних лет и европеец. И вот эти трое были чистильшиками, причем 30-х уровней! Все трое выглядели молодо.

Ага, значит, за уровни наших претендентов можно не опасаться.

Я окончательно убедился, что существует куда более доступный и простой способ повышать уровни. Но почему я о нем не знаю? Что со мной не так? Надо будет осторожно пообщаться с Бергманом на эту тему…

— Мои коллеги, — проговорил Мюллер и представил всез по очереди: — Доктор Танака, вирусолог. Профессор Нкомо, биохимик. Доктор Леман, хирург. Когда все началось, мы все только прибыли на врачебную конференцию.

Мы обменялись рукопожатиями с чистильщиками, а потом Мюллер указал на карту.

— А вот текущая расстановка сил.

Красная зона покрывала почти половину города — порт, промышленные кварталы, трущобы. Огромная территория.

— Красная зона принадлежала Железным псам, — объяснил врач. — Теперь, полагаю, она пустует.

Ага, значит, у них уже есть сведения, что бандиты разгромлены.

Желтая зона занимала центр — правительственный квартал, банки, офисы.

— Желтая — территория Щита. Военные. По сей день не понимаем, чего они хотят.

Зеленая зона была самой маленькой — южная часть города.

— Зеленая — наша. Больница, школа и университет.

— А это что? — спросил я, указывая на черное пятно в северной части карты.

Мюллер резко помрачнел и отвернулся от карты.

— Сектор Ноль, — прохрипел он. — Туда мы не ходим. Никогда.

— Почему?

— Никто не возвращается оттуда. Там происходит что-то странное.

Доктор Танака наклонилась к карте и объяснила:

— Мы посылали туда три разведгруппы. Пропали все. Даже радиосвязь обрывается на границе зоны. Пугачи им не помогли, и даже очень дорогие защитные модификации, способные выдержать две-три атаки титана — все тщетно.

— Что именно там находится? — спросил Тетыща.

— Не знаем, — ответил профессор Нкомо. — Но иногда земля там дрожит так сильно, что вибрации проходят по всему городу. Жаль, у нас нет ничего вроде дронов, чтобы изучить аномалию. Сами понимаете, нынче с электроникой… — Он обескураженно развел руками.

— Неужели ваши разведчики по рации не докладывали, что они там хотя бы увидели? — поинтересовался Вечный.

Нкомо покачал головой:

— Рации перестают работать, стоит приблизиться к тому месту. Но у нас есть версия. — Он переглянулся с остальным. — Что, если там прячется космический корабль сборщиков?

Космический корабль жнецов? У меня зачесались руки. У Сергеича тоже зачесалось. Но — бритая башка.

— Ёж твою дрожь! — воскликнул он и принялся скрести ногтями темное пятно на лбу, да так остервенело, что лоскут кожи отошел, как у бездушного!

— Прекрати чесаться, — скомандовал Тетыща, хотел еще что-то сказать, но остолбенел от увиденного.

— Че вытаращились? — спросил Сергеич посмотрел на свои пальцы и раскрыл рот.

Не кровь там была — ошметки гниющей плоти.

А еще Сергеич потерял уровень, и у меня внутри все похолодело. Только расслабился, блин! Я перевел взгляд на Вечного и Дака, те остались при уровнях.

Мысли об инопланетном корабле вылетели из головы, теперь я думал только о Сергеиче и о том, как связаны эти хреновы Нои с «Ковчега» с его состоянием.

Сергеич замер, глядя на растопыренные пальцы. Губы его мелко задрожали, будто от холода, хотя в помещении было душно. Осторожно, словно боясь повредить что-то хрупкое, он ощупал свое лицо кончиками пальцев, потом провел ладонью по шее, осмотрел руки до локтя. На правом предплечье кожа отслаивалась тонкими чешуйками, под которыми проступала розовато-желтая плоть.

— Что со мной? — голос сорвался на хрип. — Что это за хрень?

Тетыща подошел к нему и прищурился, изучая расцарапанную макушку. Из неглубокой раны сочился не алый ручеек крови, а густой желтоватый гной с резким сладковатым запахом тления. Наш невозмутимый терминатор впервые за долгое время проявил эмоцию — отвращение — и спрятал руки за спину, боясь заразиться.

— Действительно, что это за хрень? — пробормотал он.

Я развернулся к Клаусу всем телом, правая рука скользнула к рукояти «Нагибатора».