Говоря, Анна сейчас поочередно посмотрела на Лолу, Анабель и Милагрос. Все шестнадцать курсантов стояли полукругом, так что краем глаза я видел лица девушек своей команды и чувствовал, как они смущены. Похоже, сейчас был намек на эхо позорной истории, когда троицу вышвырнули с Земли.

— Любой инструмент бесполезен без умелой руки, — уже продолжала Анна. — Третий уровень испытаний военных игр, что вас ждут — тип «Тактика». Искусство боя. Будет включать как битвы, так и специальные операции: например, управление кораблем в ситуации столкновения с противником или действия штурмовой группы в тесноте космической станции. Скоротечный ближний контакт, где вы должны видеть пространство, предугадывать развитие ситуации и уметь молниеносно реагировать на ситуативные вызовы. Тактика патриция — это применение силы с хирургической точностью для решения локальной задачи. Потому что настоящий патриций — это не только мозг, но и разящий клинок. Но даже самый искусный клинок всего лишь орудие в руках стратега, поэтому четвертый, высший уровень испытания ваших военных игр — тип «Стратегия». Это управление отрядами кораблей, батальонами, космическими станциями или даже целыми мирами в пределах профессиональной компетенции и поставленной задачи. Стратегия — это искусство видеть картину в целом, где каждый тактический ход лишь один штрих на общем полотне, а для общей победы иногда может быть ценнее ситуативное поражение. Вы должны научиться планировать далеко вперед, сплетая информацию, логистику, дипломатию и ресурсы воедино. Выживание, адаптация и тактика — это кирпичи. Стратегия — это архитектура, из которой выстраивается созданный мир, безраздельно принадлежащий патрициям.

Анна вновь сделала паузу, обвела строй пронизывающим взглядом.

— Пока вы все меня серьезно разочаровываете. Склонна предположить, что если бы я попросила какого-нибудь директора из провинциальной логистической компании отправить мне своих менеджеров среднего звена, выбрав самых тупых и не амбициозных, даже они бы показали результат лучше вашего. Подумайте над этим… патриции, — последнее слово прозвучало как ругательство, а его эхо перебивал стук каблуков удаляющейся Анны.

Куратор вышла из зала, но все шестнадцать менторов остались стоять на местах.

Никто не расходился — команды не было, указаний никаких тоже. Я не торопился уходить первым, к тому же мне нужно было постоять и подумать. Потому что я сейчас находился, мягко говоря, в состоянии крайнего удивления. Недавний разговор с Лолой, а также упоминание Анны умения шире смотреть на проблему наложились друг на друга и словно встряхнули, разбудив меня.

Пока остальные три команды лежали на дне океана, оказавшись в объятиях Лолы я поначалу словно провалился в приятную негу. Но с каждым часом, чувствуя беспомощность перед таким глубоким взглядом синих глаз, все более брал себя в руки. Постепенно понимая, как выглядел с самого начала — чему весьма помогали шепчущие голоса в голове. Еще мне помогло не рухнуть в безвольную бездну влюбленности и влечения память о Сандре. Ее образ, ее улыбка и прощальные слова сработали словно якорем, помогающим сохранить холоднокровие после первого накрывшего меня эмоционального взрыва. Но осознание кратковременной потери разума переросло в другую крайность — возвращая хладнокровие под влиянием демонической крови я постепенно начал превращаться в безжалостный инструмент. Когда совсем недавно разговаривал с Лолой, я признался в этом в первую очередь себе.

Сейчас же — после слов Анны, я смог посмотреть на происходящее как будто со стороны, получив сразу два удивительных откровения. Не я должен быть инструментом демонической крови, а демоническая кровь должна быть моим инструментом для достижения цели — это первое. И второе — я ведь могу дать Сандре право самой решить, что она хочет, как только что дал этот выбор Лоле.

Если Сандра хочет стать частью плана протектора Рамиро, то пусть остается в Черноводье — думаю, ее амбиции не дадут ей сойти с предложенного пути. Но право выбора у нее должно быть, почему я решил все за нее? Почему у меня не мелькнуло даже мысли о том, чтобы спросить ее саму?

Ответ прост — потому что я превратился в хладнокровную машину. И мне это не нравилось. Я едва не потерял себя-человека, и я едва не стал тем самым демоном, которых ненавидела Анна. Это откровение немного пугало — как пугает взгляд в пропасть, в которую чуть было только что не упал.

Мне срочно нужно попасть в Черноводье. Но прежде необходимо решить вопрос с обучением и военными играми. Анна ведь не зря рассказала нам, что впереди тактика и стратегия — и полагаю, что без единого руководства всей группой из шестнадцати менторов успеха нам не видать.

— Все свободны, — произнес я, нарушив царящую тишину.

Взгляды остальных мгновенно обратились ко мне. Сам я уже покинул ровный строй и подошел к сестрам Валленштайн. Фрея и Герда — довольно претенциозно. Все же Фрея в республиканском пантеоне богиня войны и красоты, а Герда ассоциируется с силой земли.

Сестры, сколько я их видел, выглядели практически одинаково — если бы не эмблемы эскадронов, минотавр и тритон на черных пиджаках, я бы их просто не отличил друг от друга. Только на них и ориентируюсь, хотя предположу, что они иногда могут меняться пиджаками и никто этого даже не замечает.

— Дамы, — продемонстрировал я полупоклон. — Буду рад видеть вас у себя в гостях для обсуждения рабочих вопросов.

Не обращался конкретно ни к одной из сестер и смотрел поочередно на обеих, пытаясь понять кто же их них главная. Не удалось, хотя особо и не рассчитывал — все же сестры не зря поддерживают реноме одинаковых. Было бы странно, если бы оказалось так просто.

Мои действия без реакции конечно же не остались. Родриго Гарсия — неформальный лидер эскадрона Сааведра, уже чуть-чуть сощурился в ярости от моей наглости. Пепельные волосы и почти пустая льдисто-белесая радужка глаз с черной точкой зрачка делали его похожим на манекен-андроид, но промелькнувшие эмоции это впечатление слегка разбавили.

Правда, Гарсия пусть и был лидером Сааведра, но сам вмешиваться не стал, глянув на второго патриция четверки, Диего Трастамара. Тот, в противоположность Гарсии, был совершенно и абсолютно туп — один его вопрос Анне чего стоит во время приветственной речи. Тупой, но исполнительный — и реагируя на взгляд Гарсии, Диего уже шагнул вперед. Взяв меня за плечо, он даже что-то начал говорить, но уже через секунду лежал на полу с выгнутой под неестественным углом рукой, сломанной в двух местах.

— Не стоит меня трогать без разрешения, — сказал я, глядя сквозь невозмутимого Гарсию. В этот раз у него даже белесые ресницы даже не дрогнули, продолжать он не решился.