— Ладно, время покажет, ошибся я или нет.

Грозовой фронт надвигался стремительно. Вначале ветер дул в его сторону, подгоняя в спину, потом резко развернулся и обдал влажной прохладой приближающегося ливня. Петр завертел головой, думая, куда от него спрятаться. В полукилометре едва различимо на однообразном серо-коричневом фоне просматривались два остова сгоревших грузовиков.

— Марин, надо ускориться, иначе промокнем. — Петр схватил жену за руку.

— Я справлюсь. — Марина взяла с места приличный старт.

Петр пытался догнать ее, но выдохся на полпути. Перешел на легкий бег, глядя как супруга, легко и изящно несется к укрытию.

— А я ведь смеялся над ней. — Произнес он вслух.

Петр не раз критиковал жену за то, что она после работы захаживала в спортивный зал. Времени на отдых и так оставалось немного и тратить его еще на одно занятие, он считал глупостью. Гораздо приятнее было вытянуться в кресле перед телевизором с бутылкой пива. А еще надо было проверить уроки у Тимофея. Но, как выяснилось, пиво развивало тело не так, как нужно, а уроки Тимофею не очень-то и пригодились.

Петр попал под дождь за пару десятков шагов от грузовика, присевшего на голые диски. Марина, пригнувшись, спряталась под кузовом. Петр бросил рюкзак и заполз сам.

— Снимаю шляпу перед твоей физической подготовкой. Признаю, ты готова к неприятностям намного лучше меня. — Он вытер с лица воду. — Вот это ливень. Тропический.

— Я знаешь, что подумала? — Спросила Марина.

— Бросить меня, как обузу. — Петр засмеялся.

— Нет. Я подумала, что мы сидим под железным грузовиком, который может притянуть на себя молнию. — Марина опасливо пригнула голову, словно боялась, что между кузовом и ней проскочит разряд.

— Ты права. — Петр посмотрел на наполняющуюся колею, вода из которой вскоре могла потечь под машину. — Но на открытом пространстве молнии еще опаснее. Тут есть вероятность, что она ослабнет и уйдет в землю через колеса. Надо бы нагрести запруду.

Они занялись тем, что стали выгребать из-под себя гравий, сооружая небольшую насыпь, отсекающую путь воде. Так как оба были архитекторами, у них возникли разногласия по технике исполнения. Петр считал, что вал надо нагрести между передним и задним колесом, Марина, между двумя передними.

События показали, что Петр был прав раньше. Вначале наполнилась продавленная колея, и вода стала собираться с левого борта грузовика. Насыпь отводила ее за грузовик, где она уходила по обочине вниз. Но потом оказалось, что права и Марина, так как собравшая дальше по дороге вода, потекла к машине, расположенной чуть ниже. Но разница в высотах была настолько небольшой, что низенькой запруды хватило, чтобы вода обошла стороной.

Грозовые сумерки незаметно перешли в ночь. Ливень успокоился, и стало тихо-тихо. Воздух не двигался с места и несмотря не прохладу, сделалось душно. Марина соорудила постель из сухих вещей. Было приятно спать не на сыром. От воспоминаний о жизни в тесном тоннеле, наполненном паром, становилось не по себе. Она передернула плечами.

— Что такое? — Петр обнял ее, изготовившись спать.

— Вспомнила, как мы с тобой, как две крысы, жили в подземелье. Второй раз меня в тот колодец не затащить.

— Согласен. Ночевать под сгоревшим ржавеющим грузовиком куда приятнее. — Петр протяжно зевнул. — Природа, журчат ручьи, сверчат сверчи.

— Ой, ну тебя, Петь. Ты все в шутку обратишь.

— Потому что я смешной оборотень. Кстати, сегодня не полнолуние? Могу зашутить насмерть.

— Спи, давай. — Марина взяла в руки ладонь мужа и прижала к груди. — Что это? — Повернулась к мужу.

— Кажется, начинается трансформация. — Петр нежно потискал грудь жены.

— Уймись, а. Тут конец света, а у него трансформация. Ничего святого. — Марине совершенно не хотелось никакой романтики.

— Даже свет нашел куда пристроить свой конец. — Петр пошел ва-банк.

— Ты бы лучше бегал…

Вдалеке мелькнул двигающийся электрический свет. Петр мгновенно забыл о своих желаниях, выбрался из-под машины и залез на борт грузовика.

— Что там? — Обеспокоенно поинтересовалась Марина.

— Машина едет, кажется.

Петр тоже разволновался. Почему-то техника вызвала у него страх. Он почувствовал себя диким животным, пугающимся любого проявления цивилизации. Машина приближалась. Петр спрыгнул вниз и затаился под кузовом.

— А если это те, к кому мы идем? — спросила Марина.

— Очень даже возможно. Машины на ходу остались мало у кого. Но в темноте они могут обознаться, и мы можем не увидеть их агрессивных намерений. Лучше дождаться дня. — Петр умело закамуфлировал свой страх.