— С большой глубины. Скорее всего, под нами образовался разлом и в дыры сифонит разогретая подземная вода вместе с вулканическими газами.

— Какой ужас. — Марина скривила лицо. — Надеюсь, ты ошибаешься и этому есть простое объяснение.

— Да уж куда проще. Мы оба видели, как вспучилась земля. Она же не резиновая, чтобы вернуться потом в исходное положение без повреждений. Сто процентов под нами сейчас огромное количество трещин и разломов, в которые лезет магма. Она, конечно, закупорит их со временем, но когда, вот в чем вопрос. Я думаю, на наш век спокойных времен ждать не стоит. И я вообще не считаю эту активность настоящей проблемой.

— А что ты считаешь проблемой?

— Что мы будем есть, если ничего не сеять? — Петр многозначительно посмотрел на жену. — Ты посмотри на землю, она пропеклась на большую глубину, а вместе с ней и все семена, грибы, разлагающие органику, насекомые, опыляющие цветы, птицы и так далее. Я не знаю, что произошло с океанами, но предполагаю, что сине-зеленым водорослям тоже не поздоровилось. Отсюда вопрос, кто нам будет производить кислород в ближайшее время? Сколько миллионов лет природе понадобится, чтобы создать новый биологический круговорот? — Он вздохнул. — Это, конечно, лирика. Самое главное, это что бы будем есть через месяц, через полгода и так далее.

На Марину тирада мужа произвела угнетающий эффект. Она крепко задумалась, пытаясь найти ответ, которым могла бы успокоить себя.

— Есть же подземные хранилища? Помнишь, был проект для Росрезерва? Там ведь целый город под землей собирались разместить.

— А ты думаешь, дома разрушились до основания, а подземному складу хоть бы что? Там столько слабых мест. Узкое длинное горло шахты, по которой осуществляется спуск и подъем. Если ее перекроет, считай, что люди на тех складах обречены строить подземную цивилизацию. А если внутри склада откроется трещина, из которой будет тянуть вулканическими газами? А сколько проработает вентиляция, если шахты завалит? — Привел свои аргументы Петр.

— А такие, как мы соберемся в кучу, кто остался снаружи, и разроем эти склады. — Марина не собиралась сдаваться. — Если мне скажут, что лучше, есть людей, которые бегают рядом или рыть яму целый месяц, чтобы добраться до тушенки, я выберу второе.

— Ну, ладно, убедила. Поэтому мы и пойдем по дороге, которую расчистили для эвакуации первых лиц. Вдруг им как раз нужно раскопать склад. — Петр улыбнулся.

— Конечно. Мне так даже спокойнее, что есть какая-то цель.

За час ходьбы одежда на них успела просохнуть. Поэтому, когда в небе снова загрохотало, Марина вспомнила про дождевики, добытые в садовом отделе. Они были желтыми из плотного полиэтилена и смотрелись, как костюмы химзащиты на фоне зараженной местности. В них сразу стало душно. По телу потек пот. Температура окружающего воздуха субъективно равнялась тридцати градусам, а влажность как будто превышала сто процентов.

Петр испугался перегрева, стянул с себя дождевик и закрепил его, как накидку.

— Какая разница, отчего я буду мокрым, от дождя или пота. — Пояснил он. — От дождя хотя бы освежусь.

Марина поступила так же. Вскоре начался дождь с грозой. Молнии сверкали рядом, но за стеной дождя их вспышки гасли. Раскаты грома сотрясали небеса, заставляя их терять дополнительные кубометры воды. Вдоль дороги побежали ручьи, собирающие пепел с бывших лесов. Легких частиц гари в них было столько, что они оторачивали черной бахромой потоки воды и собирались в темные наносы на изгибах.

Марина каждый раз, как рядом сверкала вспышка молнии, втягивала голову в плечи. Грохотало громко, до свиста в ушах. Ожидаемой прохлады дождь не принес. Духота никуда не ушла, как будто наоборот, дышать стало еще труднее, словно насыщенный влагой воздух труднее всасывался легкими. А когда дорогу преградил мощный поток воды, бегущий поверх, решили устроить небольшой привал.

Грозы выжали из туч все до капли и дождь резко прекратится. Гром ушел вдаль, а посветлевшее небо подарило миру легкое подобие солнечного дня. Местоположение светила угадывалось по размытому кругу света. Петр определил примерное время суток, между двумя и четырьмя часами дня. И было даже лучше, что солнечный свет задерживается в тучах, иначе стало бы еще теплее и душнее.

— Для жителя Исландии мир не сильно поменялся. — Пошутил Петр, глядя на безжизненный пейзаж, не ставший красивее после дождя. — Я им даже завидую.

— Ты еще пингвинам позавидуй, те хоть согрелись немного.

— У них там сейчас беда, километровой толщины лед тает, как ненормальный. Потоки грязи несутся к океану, смывая все на своем пути. Бедные пингвинчики. — Петр вздохнул. — Уж и не знаю, кому сейчас легко. Только тем, кто отмучился.

— Я еще помучаюсь. — Хмыкнула Марина. — У нас есть сверхзадача, которая мотивирует меня не опускать руки, это поиски сына и папы.

Петр ничего не сказал на это. Он не видел способа определить их местоположение даже приблизительно. Хотел верить, что с ними все в порядке и этим успокаивал себя.

Постепенно преградивший дорогу поток иссяк, забрав с собой часть дороги. Петр убрал дождевик в рюкзак, поднялся на ноги и встряхнулся.

— Ну, что, любовь моя, продолжим путь?

Марина посмотрела сонным взглядом на мужа.

— Продолжим. — Она тоже убрала рюкзак в сумку и собрала волосы в хвост. — Мне кажется, пока мы сидели под землей, биологические часы серьезно сбились. Я хочу спать, словно на дворе уже полночь.