Губы Евгения дергаются.

– Не напоминай! Как ты, вообще, там оказалась?!

– Как? Мне знакомая нашей семьи прислала фото. что ты в клубе с девкой какой-то. Я не поверила, ведь ты должен был заключать сделку, а ты….
– слова застывают комом в горле.

Это слишком обидно и горько.

– Там ты развлекаешься от души, - заканчиваю я.

Из памяти не стереть эту картину: какая-то смазливая шалава, чуть старше нашей дочери, голая, на теле болтаются остатки разорванного лифчика, трусы спущены до колен, и мой муж, остервенело долбящий эту девку.

– Иди ко мне, - требует он, захватывая внимание.

Крепко сжав ладонями лицо, заглядывает мне в глаза.

– Я очень пошумел тогда.

– Пошумел?! Ты в загул на три дня ушел! А потом явился, как ни в чем не бывало, чисто выбритый, вымытый, с розами! Вот он, я, чистый, примите меня в семью!
– злюсь.
– Да пошел ты!

– Да не в загуле я был, Вика. Дела решал, - трет щетину.
– Поняв, что меня накачали, как лоха какого-то, я из себя вышел. Хозяина клуба выцепил на следующее утро и измордовал его до инвалидной коляски. Пришлось решать с людьми, за которыми он стоял.

– Зачем?!

– Затем, что на его территории шалавы в корень охеревшие, подсыпают дряни, чтобы затащить в койку мужика, такие тупые, что даже дозу отрегулировать не в состоянии. Она клялась, что хотела лишь чуть-чуть поддать, лишь бы подцепить кого-то. Ею не интересовались, админ пригрозил, если она в тот вечер на приватах кассу не сделает, уволит к чертям. Она и решила подцепить меня. Дозу не рассчитала, решила добавить, наверняк!

– Что ты вообще делал в этих клубах?!

– Да как обычно, дела решал. Некоторые сделки только так и совершаются, под видом отдыха мужиков, которые просто пьют и трындят о своем, пока девка пляшет стрип.

– Замечательные открытия получаются. Для тебя это привычное дело, значит!
– кричу, сорвавшись.
– Значит, ты всю нашу жизнь меня обманывал, похотливый козел! Вот и проваливай к своим бабам!

Евгений смотрит на меня разочарованно.

– Вот об этом я и говорю, Вик. Смысл мне был тогда перед тобой извиняться, а? Ну, смысл! Если ты даже сейчас, спустя время, когда должно отпустить, когда все эмоции должны улечься, выслушать не хочешь, факты принять. Я, блин, перед тобой сейчас расшаркиваюсь, как было, а ты ведешь себя, как сука последняя!

– Ты повел себя тогда, как мудак. И нет, мне неинтересно сейчас, что было тогда. Надо было тогда рассказывать, а сейчас… Сейчас это выглядит как фирменное издевательство, как подачка с барского плеча. Плевочек снисходительный… Поэтому мне плевать, Жень. Плевать, что ты тогда три дня после этого делал - ещё баб трахал, уйдя в загул, или разборки устраивал. Я умирала эти три дня, вот что я знаю. Я умирала, а ты - нет. Ты пришел, сияющий, отмытый до скрипа и уверенный, что я просто закрою глаза и поведусь на эти гребаные брюлики, которые ты мне притащил вместе с цветами. Привык шалава покупать и жену… тоже захотел купить. Вот только не вышло, да, Жень! Не вышло купить!

– Не вышло купить, ты права. И признаться, что было, тогда я не мог. Гордость не позволила. Тупая, млин, гордость! Не хотел я выглядеть в твоих глазах лохом, которого можно так поймать. Я же не первый день варюсь, а тут что-то расслабил булки, называется. И в этом есть доля твоей вины, Вик.

Я ахаю: вот это поворот.

– Расслабился я в браке с тобой, другими категориями мыслить начал. Мир большой, теплый и безопасный, - передразнивает он голос моего инструктора по йоге, Тамары.
– А ты в курсе, что это не так? Ты в курсе, что твоя йогиня, мне все время глазки строила, пока ты не видела, и обещала показать свой лотос в таком ракурсе, - хмыкает.
– В каком у меня точно ни разу не было секса. Ты же, млин, Вик… Как с шорами на глазах жила!

– Вот их и не стало, Жень. Благодаря тебе. А теперь вали отсюда. Боже… Просто свали.

– И как ты пойдешь? Платье мокрое, трусы - тоже!
– демонстративно тянет их вниз.

Я цепляюсь за них изо всех сил, ткань рвется. Я выругалась матом.

Евгений засмеялся.

Я.… Я впервые так грязно выругалась, за что его всегда останавливала.

– Ах, тебе смешно!
– я бросаю своими рваными и мокрыми трусами ему в лицо.
– В этом весь ты, самодовольный подонок, уверенный, что любое дерьмо сойдет тебе с рука.

– Не любое. Не сошло. Поэтому мы и расстались, забыла?
– напоминает он.
– А теперь я хочу начать сначала. Дай только раскидаться с проблемами Никиты. Они тут все охренели!

– Да мне плевать! Прайс выставь за свои услуги, защитничек.

– Не говори мне про прайсы, - выталкивает грубо.
– А то я прайс выставлю и только натурой от тебя соглашусь принять! Только натурой, Вика, - смотрит жарко.

– Да пошел ты.

Воздух между нами дрожит от гнева, напряжения и искр, которые рассыпаются всякий раз, когда мы сталкиваемся взглядами.