Изливала она его ровно до склада.

А там уже нашла другой повод для возмущения: форму нам выдали старую, мешковатую, линялую… А мне — и вовсе никакой. Потому что если на плечистых парней легко нашлось все необходимое (еще бы, офицеры в отделе сплошь такие и были) на оборотницу, которая была тоже побольше меня — удалось собрать из двух комплектов, на высокую стройную Скроу откопать пусть болтавшиеся как на вешалке, штаны с рубашкой, то на компактную меня — ничего. Я всегда гордилась своим стройным телосложением и невысоким ростом — с такими данными легко пролезть в любую форточку. И никогда не могла подумать, что телосложение проблемой при подборе офицерской формы.

Одногруппники быстро получили одежду И, попрощавшись, отправились домой. А кладовщик все метался меж полок приговаривая: «Ну где же она, где… тут должна быть». А я осталась и, глядя на метавшегося бородача, решила уточнить:

— А что, девушек среди офицеров так мало, а невысоких и вовсе нет?

— Почему нет? — удивился гном. — Есть, но это скорее исключение из правил… А если точнее, то заразы они исключительные. Как клещи, от которых ни одно, даже самое ядреное заклинание не поможет, если уж вцепятся… Одним словом, это такие девицы, что глава отдела от них отделаться не может. И ему проще взять их на службу, чем объяснить, почему нет.

— Вы говорите они… — заметила множественное число.

— Ага, целых две! Одна правда, гномка, тебе ее комплект все же коротковат будет… — пропыхтел кладовщик и в этот момент выдерну-таки из стопки какой-то сверток. — Вот, — с гордостью, словно отыскал по меньшей мере алмазную жилу, а не штаны с рубашкой, произнес он, протягивая мне стопку с одеждой. — Для офицера Мидайэриль Ромурин шили. По особому заказу. Она эльфийка. Но невысокая была и еще стройнючая до безобразия, зараза.

— Ее убили? — зацепилась я за это «была».

— Типун те на язык, — фыркнул гном. — На сносях… Или как щас говорят в дэ-крэ-тэ… — кладовщик был мужиком простым и изъяснялся так же: коротко, емко и с матерком. — Ты тоже тощая. Должна влезть. Или дам вот это… — он указал кивком на самый маленький из размеров, в котором я недавно утонула.

Надо ли говорить, что этот комплект я схватила с радостью и отправилась в примерочную. Длина была моей. Да и объемы тоже… Почти мои. А то, что штаны как-то прилегали чуть пониже спины, обтягивая бедра, а в груди рубашка немного жала… так это сущая ерунда, по сравнению с тем чехлом от рояля, который был альтернативой этой униформе.

Одним словом, я осталась довольна, как сытый дракон… К слову о чешуйчатых, следилка одного из них на мне жутко зудела сегодня весь день. Да и в целом, нельзя метить девушек без их согласия.

Потому-то я, попрощавшись с кладовщиком, решила вернуться в кабинет Рохта и попросить его если не убрать свое заклинание, то сделать так, чтобы кожа под ним не чесалась.

Я подошла уже к знакомой двери, уверенно ударила по дереву костяшками. Но вместо ожидаемого дробного звука, раздался легкий скрип и… Я опытным путем узнала две вещи. Первое: офицер Нидрик Рохт не признает замки, щеколды и прочую запорную арматуру как класс. Второй: петли в отделе отлично смазаны!

Но все эти открытия меркли по сравнению с картиной, которую я увидела: капитан стоял, схватившись за открытую дверцу шкафа, и тяжело дышал. Судя по тому как Рохт стиснул зубы, до блаженства ему было так же далеко, как демону до небесных чертогов.

Дракон, похоже, переодевался, когда приступ боли застал его врасплох. Об этом ненавязчиво намекало отсутствие рубашки на офицере. Последняя, с пятнами крови валялась на полу.

Но полностью обнаженного драконьего торса узреть все же не удалость. Этому мешала сущая малость — тугая повязка, которая перетягивала мужскую грудь. Через нее также проступало алое пятно: не иначе швы разошлись.

Интересно, кому из счастливчиков удалось достать эту ящерюгу, что он теперь напоминает пробник мумии?

Офицер посмотрел на меня затуманенным от боли взглядом и прорычал всего одно слово:

— Вон!

Была бы я девой нежной, трепетной, наверняка бы пискнула мышью и закрыла дверь. На горе дракона ему попалась дочь самого Нейтса Бертрандо, которой орали не какое-то там маловесное «вон!», а полноценное «сдохни!». Причем делали это, держа наставленный на меня магомет. Но даже тогда я не думала пугаться.

А вот о чем размышляла и усиленно, так это о том, не обвинят ли меня в убийстве, реши этот ящерюга помереть вот прям щас. Судя по стремительно ширившемуся на повязке алому пятну, шансы у него прокатиться в белых тапочках на плечах сослуживцев, лежа в гробу, были неплохими. И с каждой секундой все увеличивались.

— Чтоб ты помер посреди здоровья! — в сердцах вздохнула я и положив сверток с формой у порога, шагнула в кабинет. А затем, увидев, как чешуйчатый начал падать, рванула, успев поднырнуть под плечо и подхватить тело Рохта в последний момент.