— Не драку, а грызню. И не до первой крови, а до переломанных шейных позвонков. Из такой живым выходит только один, — как само собой разумеющееся ответила Элайра. — Так что да, за подобное из академии вылетают.

— А зачем ты тогда бросилась… — начала было, но меня перебили.

— Потому что эта сволочь достала! — выпалила двуликая. — И ты ошиблась. Я за тебя и не думала заступаться. Хотела лишь отомстить за свою лучшую подругу, Мили. Она попала на боевой факультет, как и этот Моррис. А меня не взяли. Сказали, слишком вспыльчивая, да и физически недотягиваю. Сама же видишь, какая я мелкая. Самой младшей в помете у мамы была. Зато единственная родилась с даром…

— Значит, хотела отомстить за подругу? — задала я вопрос скорее для того, чтобы поддержать разговор. В принципе, и так все было ясно.

— Да. Мили втрескалась с этого гада по уши. На задних лапах перед ним ходила, ластилась, едва не брюхом землю мела… А он поразвлекался с ней и потом прыгнул в койку к драконице. Ну Мили и вызверилась. Закусилась с той ящерицей так, что едва ее не убила. После чего подругу и отчислили. А сегодня, когда я увидела, как этот кобель Моррис решил воспользоваться тем, что ты слабый человек, да еще и без магии. — Она кивнула на ограничитель. — И завалить, во мне что-то словно перевернулось…

— Знаешь, меня не так-то просто уронить, — заметила я невзначай.

— Угу, я на себе это ощутила. Так схватила меня, что я думала, из собственной шкуры выпрыгну, — хмыкнула двуликая, меж тем, наоборот, запрыгивая в штаны. — Откуда такая сила? В роду драконы были?

Вопрос был очевидным. Да, и на Новом континенте, и в Изначальных землях случались межрасовые браки. Но потомство от таких всегда рождалось чистокровным, беря все или только от отца, или от матери. Так, в союзе дивной и оборотня дети будут либо эльфами, либо перевертышами, но в любом случае без единого признака расы второго из родителей.

Крайне редко, но все же в этом правиле встречались исключения. Чаще всего у людей. Так в обычном человеке могла пробудиться спустя десяток поколений кровь предка-эльфа и с ней — способность разговаривать с животными или наследие драконов — выдающаяся сила.

Так что… Припомнив, что моего отца те, кого он обчистил, иногда величали и похлеще, чем «драконья задница», утвердительно кивнула Элай, а затем решила узнать еще кое-что о негласных правилах академии, пока под рукой такой словоохотливый информатор. Первый вопрос был, конечно, про браслет.

Двуликая пояснила, что блокировка с него снимается, как только ты переступаешь порог лаборатории или заходишь на территорию тренировочного полигона. Чтобы можно было использовать магию на практических занятиях. В лекционных же залах, стенах академии и вне ее действует ограничение и использовать дар нельзя.

А я подумала, что как удачно у нас после лекции была лабораторная по выращиванию кристаллов. Случись теория — и не сумела бы я взломать браслет.

Также оборотница предупредила, чтобы я не обольщалась по поводу своей безопасности: да, убить меня здесь не убьют, но слегка повредить — запросто. И отделается обидчик отработкой, штрафом или ограничением магии.

— Миленько, — протянула я.

— Да здесь вообще сплошное очарование, — поддакнула Элай, натягивая сапоги — единственное из ее одежды, что осталось целым при трансформации. А все потому, что она вовремя успела выпрыгнуть из обуви. — Особенно для вас, людей.

— Да, я это заметила, когда секретарь в деканате предложила мне сразу написать заявление на перевод в бытовики.

— Горгулья-то? — хмыкнула Элай. — Эта может… Но мой совет, ты не торопись. У тебя, похоже, есть характер, так что, может, и приживешься у нас, на алхимическом.

— Это не только от меня зависит, — я печально вздохнула.

— А от кого ж еще? — удивилась оборотница. — Да, людей не очень любят на боевом — но оно и понятно, вы физически слабее. А кому нужен малосилок, когда речь идет о напарнике, от которого зависит твоя жизнь?

— Это-то понятно. Но на алхимии рисков-то таких нет. А нетерпимость к людям есть — есть.

— Это ты про Сельверинского, что ли? — хохотнула двуликая. — Я знатно повеселилась, глядя, каким он сегодня был отмороженным.

— Про него тоже. Похоже, он людей ненавидит.

— Не зазнавайся. Этот заучка презирает всех, вне зависимости от расы, — просветила меня двуликая и вернулась к первоначальной теме разговора. — Так почему ты говоришь, что останешься ты или нет — не только от тебя зависит?

— Руководитель диплома…— отозвалась я.

Оборотница присвистнула. Она сразу все поняла. Потом почесала затылок и…

— Да-а-а-а — протянула она. — У нас еще в начале года, перед переломом зимы всех разобрали. Найти его сейчас… — она на миг замолчала, а затем словно раздумывая, продолжила: — Хотя если совсем припрет, мой совет: иди на распределение в эксперты, в отдел правопорядка.