– Нам сейчас надо выбрать место встречи, о котором не могли бы догадаться те, кто нас, возможно, подслушивает.

– Точно. Чтобы не устроили нам засаду.

– Как это сделать?

– Я спрячу для тебя наше устройство для общения в тайнике, о котором знаем ты, я и Генри. – Мориц замолчала, как будто и так сказала слишком много.

– И это все? – Полина ждала большего.

– Все. Нагрузи свою аналитическую программу, нечего ей без дела пылиться. Через сутки сможешь забрать.

– Хорошо, Алекса. Честно признаться, я пока не сообразила, куда мне держать путь. Мы с Генри сейчас подумаем вместе.

– Всего хорошего и удачи! До скорого!

– Пока!

Мориц отключилась.

– Ты понял, о каком месте она говорила? – спросила Полина у Генри.

– Не совсем. Может быть, она имела в виду нашу каморку в Интерполе?

– Нет, вряд ли. Нас там будут ждать с распростертыми объятьями.

– Вот незадача. Хоть бы сказала, на какую букву думать. Это женская иррациональная нелогичная хитрость. «Летели два гуся, один направо, другой зеленый, где я спрятала рацию?»

– Не, у Алексы мужская логика, поэтому думай, как будто эту загадку тебе задал мужик. Место – тайник, о котором знаю я, ты и Алекса.

– Надо восстановить хронологию с того момента, как мы с ней познакомились. Нас сняли с лупера и посадили в конвертоплан, он упал, потом сели в другой и долетели кое-как до Интерпола. Там пробыли недолго, и нас украли, мы сбежали, потом поездили по родственникам, потом на станции с месяц, а потом штурм Ликидоса – и все, в принципе. Где-то на этом отрезке должен быть тайник.

– Может быть, на Ликидосе? На том самом балконе, где меня держали и откуда мы прыгали с Мориц?

– Там же народу сейчас полно. В горе гостиница теперь, очень людно, чтобы прятать вещи.

– У меня нет никаких вариантов.

– Слушай, а помнишь ту пещеру, где ты меня прятала от людей Филиппоса? В тех камнях, о которые разбилась яхта?

– Думаешь?

– Почти уверен.

– Очень может быть. Завтра отправляемся туда.

Родители Полины и Генри понемногу осваивались в условиях дикой природы. Серьезного дискомфорта они не испытывали. Все удобства, к которым они привыкли, здесь были. Из непривычного – теснота и дикая природа вокруг. К первому привыкли относительно быстро, но спокойно воспринимать второе было почти невозможно. На пару дней лагерь, состоящий из четырех мазанок, прикрывающих вагончики, облюбовал прайд львов. Они расположились рядом, под слабой тенью куцых деревьев саванны.

Отец семейства Макдауэллов пару раз пугал их выстрелом из ружья. Дикие животные напрягались, но не уходили. Они не знали звуков огнестрельного оружия и потому не спешили пугаться. Лев рассматривал людей смело, с чувством превосходства. Очень могло случиться, что лагерь, сам того не зная, оказался на территории его прайда, и он имел желание избавиться от непрошеных гостей. Однако на второй день львицы покинули лежбище и ушли на охоту. К вечеру одна из них вернулась с окровавленной мордой, и весь лагерь, включая льва и львят, снялся с места.

Помимо львов и гепардов, было полно всяких жуков, пауков, скорпионов и змей. Они пробирались под стены мазанок и вызывали дикий страх и отвращение у женщин и детей. Только настоящий натуралист Громов Юрий пытался установить с ними контакт и дать им всем имена.

На Ликидос решили не заезжать, хоть и было интересно увидеть, какие изменения произошли на нем. Здесь могли остаться люди, жившие и при Филиппосе, и сообщить ему о Полине. Поэтому с яхты на берег сошел только Генри, которого никто не знал в лицо. Он арендовал лодку на подставное имя, вернулся и забрал Полину.

Полина давно не прибегала к умению долго обходиться без кислорода. Она покраснела, когда в ее крови повысилось содержание эритроцитов. Надышалась до головокружения и прыгнула за борт. Проплыла вниз двадцать метров. Без костюма сделать это было гораздо сложнее. Пещеру она нашла быстро. У ее входа кто-то будто специально оставил яркий кусок пластмассы. Полина добавила бустер, хотя это и приводило к быстрому расходу кислорода. Сделала она это из осторожности.

Внутри никого не оказалось. Воздушный пузырь, созданный Полиной, еще существовал. Она не стала дышать, опасаясь, что в нем осталось очень мало кислорода. На каменном уступе лежал футляр из резинового материала. Полина взяла его и направилась обратно. Последние метры подъема она преодолела из последних сил. Воздух заканчивался, а дыхание готово было включиться непроизвольно. Мир перед глазами вращался в калейдоскопе естественных и рожденных гипоксией картинок.

Полина громко вдохнула и легла на спину. Грудь ходила ходуном. Генри подплыл и затащил Полину на борт. Девушка победно подняла руку с ярким футляром.

– Я начал волноваться. Тебя не было очень долго. – В голосе Генри было и раздражение, и переживание одновременно. – Надо было взять снаряжение для дайвинга.

– Прости, немного не рассчитала.

– Больше никакой самодеятельности. Все рискованные моменты решаем консилиумом.

– Хорошо, мистер Консилиум. Не будет ли у вас горячего чая на борту?