Тишина взорвалась шёпотом. Бояре переглядывались, не веря услышанному. Кто-то на задних рядах громко спросил соседа:

— Это ловушка? Проверка лояльности?

— Он же держит город… Зачем ему наше одобрение?

Пожилая дама в первом ряду медленно поднялась. Голос её звучал твёрдо, несмотря на возраст:

— Маркграф. Позвольте представиться — Лариса Сергеевна Ладыженская. Вы говорите это серьёзно? Настоящие выборы, без… давления с вашей стороны?

Я посмотрел ей в глаза. В них читалась боль — она потеряла кого-то в этой войне. Или раньше.

— Абсолютно серьёзно, боярыня. Я не буду указывать, за кого голосовать, не буду угрожать или подкупать. Но и обещать, что не буду бороться за престол, я не стану. Выдвину свою кандидатуру наравне с остальными.

Зал оживился. Впервые за годы тирании у них появлялся реальный выбор. Германн Белозёров встал со своего места, его голос разнёсся по залу:

— Это… небывалое великодушие. Или небывалая мудрость. Княжество действительно устало от тиранов, маркграф. Ваше предложение — глоток свежего воздуха после удушья последних лет.

Из толпы поднялся седой старик в мундире чиновника. Акинфеев, тот самый хитрец, сдавший Сабурова. По моему жесту он зачитал с экрана скрижали:

— Если позволите, Ваши Благородия, я напомню процедуру выборов согласно древнему закону. Срок — неделя. Три дня на регистрацию кандидатов, затем предвыборная кампания. Право выдвигаться имеют все бояре княжества, включая подданных из других городов. Право голоса — главы боярских родов Владимира, присутствующие на заседании думы. Также по три голоса имеют представители купеческой гильдии и высший офицерский состав княжеской армии. Представители духовенства имеют один голос. Голосование тайное — каждый опускает бюллетень с именем кандидата в урну.

— Таким образом, выборы состоятся через неделю, в полдень, в этом зале, — объявил я. — Регистрация кандидатов начинается сегодня. Каждый должен явиться лично и огласить свои намерения.

Из середины зала раздался голос:

— А что будет с Сабуровым? Он ведь формально князь.

— Сабуров сидит в темнице как государственный преступник. После выборов предстанет перед судом. Новый князь решит его судьбу.

Полноватый мужчина наконец набрался смелости встать:

— Маркграф, Николай Макарович Кисловский, глава Таможенного приказа. Позвольте вопрос. А если кто-то из нас победит, но потом… откажется от каких-то условий? Например, не захочет признавать мирные соглашения с Угрюмом?

Я холодно улыбнулся и ответил с угрозой в голосе:

— Тогда новый князь быстро поймёт, что армия Угрюма всё ещё сильна. Если придётся вернуться сюда во главе войска, я это сделаю. Однако, если новый князь хорошо выучит урок его предшественников — я стану его верным союзником.

Худой боярин с желчным лицом поднялся, его голос дрожал от едва сдерживаемой злобы:

— Орест Михайлович Скрябин. Вы говорите о легитимности, но многие считают, что вы захватили город силой!

— Город открыл ворота сам. Я не штурмовал стены. Ваши бояре выдали мне Сабурова. Я мог объявить себя князем по праву завоевателя — но предлагаю выборы. Пусть решит большинство.

Атмосфера в зале изменилась. Страх сменился осторожной надеждой, недоверие — расчётом. Младшие бояре перешёптывались о шансах, старшие прикидывали расклад сил.

Ярослава тихо подошла ко мне:

— Ты понимаешь, что теперь придётся бороться? Убеждать, договариваться, искать союзников? То, что ты так ненавидишь.

— Знаю. Но только так моя власть будет прочной. Не хочу повторить судьбу Сабурова — сидеть на троне и видеть в каждом боярине будущего предателя.

Внезапно из дальнего конца зала раздались быстрые шаги. По ступеням амфитеатра спускался высокий брюнет лет сорока пяти в чёрном костюме. Широкие плечи, уверенная походка, холодные серые глаза. На груди — герб с серебряным и красным полями.

Он остановился в трёх шагах, выпрямился:

— Вы объявили о выборах князя. Мы слышали о праве каждого боярина выдвинуть свою кандидатуру.

— Объявил, — равнодушно отозвался я. — И что?

Мужчина сделал шаг вперёд:

— Я, Харитон Климентьевич Воронцов, как новый глава рода Воронцовых, выдвигаю свою кандидатуру на престол Владимирского княжества! И молитесь, чтобы я не выиграл.

В задних рядах тяжело вздохнул Германн Белозёров.

Я окинул собеседника пристальным взглядом, оценивая потенциальную угрозу. Угроза повисла в воздухе, как острие клинка, готового пронзить меня в любой момент. Высокий, крепкий мужчина в расцвете сил с тёмными коротко стриженными бакенбардами с проседью. Уверенная осанка человека, привыкшего командовать.

Харитон держался с достоинством, но в напряжении плеч читалась едва сдерживаемая ярость. Опасный противник. Не в бою — там я уничтожил и более грозных врагов. Но на этом поле интриг и политических игр он чувствовал себя в родной стихии.