Толпа расступилась перед ним. Его здесь знали, и он давал многим деревенским жителям работу, альтернативную низкооплачиваемому батрачеству. Несколько мужчин тепло поприветствовали его, а один сказал:

— Хирург только что ушел, мистер Барроуфилд.

Эймос вошел внутрь. Гарри лежал на кровати, белый и неподвижный, с закрытыми глазами, едва дыша. Вокруг кровати стояло несколько человек. Когда глаза Эймоса привыкли к тусклому свету, он узнал почти всех.

Он обратился к Сэл:

— Что случилось?

Лицо ее исказила гримаса горечи и отчаяния.

— Уилл Риддик перегрузил телегу, и она сорвалась. Мужчины пытались ее остановить, и она раздавила Гарри ногу.

— Что сказал Алек Поллок?

— Он хотел отпилить Гарри ногу, но я заставила его попробовать кипящее масло. — Она посмотрела на лежавшего без сознания мужчину и печально добавила: — По правде, не думаю, что хоть одно, что другое лечение могло бы ему помочь.

— Бедный Гарри, — сказал Эймос.

— Думаю, он уже готовится перейти тот Иордан.

Тут голос ее дрогнул, и она зарыдала.

Эймос услышал детский голос и узнал Кита, который в панике произнес:

— Не плачь, мама!

Рыдания Сэл стихли, она положила руку на плечо мальчика и сжала его.

— Хорошо, Кит, я не буду плакать.

Эймос не знал, что сказать. Воображение пасовало перед этой сценой страшного семейного горя в убогом доме бедняков.

Вместо этого он сказал нечто будничное:

— Я не буду утруждать вас пряжей на этой неделе.

— О, прошу вас, утруждайте, — ответила она. — Сейчас мне работа нужна как никогда. Теперь, когда Гарри не работник, мне очень понадобятся деньги от прядения.

Один из мужчин заговорил, и Эймос узнал Айка Клитроу.

— Сквайр должен о вас позаботиться.

Джимми Манн сказал:

— Должен. Но это не значит, что позаботится.

Многие сквайры чувствовали ответственность за вдов и сирот, но гарантий не было, а сквайр Риддик был скуп.

Сэл указала на стопку катушек у своей прялки.

— Я почти закончила работу с прошлой недели. Вы ведь, я полагаю, останетесь в Бэдфорде на ночь?

— Да.

— Я доделаю остальное за ночь и отдам вам все до вашего отъезда.

Эймос знал, что, если понадобится, она проработает всю ночь.

— Если вы уверены.

— Также как в Евангелии.

— Хорошо.

Эймос вышел на улицу и отвязал мешок от спины головной лошади. Теоретически, пряха могла обработать фунт шерсти в день, но немногие проводили за прялкой весь день: большинство, как и Сэл, совмещали прядение с другими обязанностями.

Он занес мешок в дом и поставил на пол рядом с прялкой. Затем снова взглянул на Гарри. Раненый не шевелился. Он был похож на мертвеца, но Эймос никогда не видел, как умирает человек, так что на самом деле он лишь предполагал. Он велел себе обуздать воображение.

Он попрощался и направился к зданию неподалеку от дома Сэл. Это была конюшня, переделанная в мастерскую Роджером Риддиком, третьим и младшим сыном сквайра. Эймос и Роджер были ровесниками, по девятнадцать лет, и вместе учились в гимназии Кингсбриджа. Роджер был увлеченным учеником, его не интересовали ни спорт, ни выпивка, ни девицы, и его травили сверстники, пока Эймос не вступился за него. После этого они стали друзьями.

Эймос постучал в дверь и вошел. Роджер усовершенствовал здание, прорубив большие окна; у одного из них, для света, стоял верстак. На крюках на стенах висели инструменты, а в ящиках и горшках хранились мотки проволоки, небольшие слитки разных металлов, гвозди, винты и клей. Роджер любил делать хитроумные игрушки: мышь, которая пищала и махала хвостом; гроб, крышка которого открывалась, и покойник садился. Он также изобрел машину, которая прочищала трубы, даже если засор был в нескольких ярдах и за поворотом.

Роджер встретил Эймоса широкой улыбкой и отложил стамеску.

— Как раз вовремя! — сказал он. — Я собирался идти домой обедать. Надеюсь, ты присоединишься к нам?

— Я на это и надеялся. Спасибо.

У Роджера были светлые волосы и розовая кожа, не в пример черноволосым отцу и братьям, и Эймос полагал, что он, должно быть, пошел в покойную мать, умершую несколько лет назад.

Они вышли из мастерской, и Роджер запер дверь. По пути к усадьбе — Эймос вел за собой вереницу лошадей — они заговорили о Гарри Клитроу.

— Этот несчастный случай произошел из-за твердолобости моего брата Уилла, — откровенно сказал Роджер.

Роджер теперь учился в Колледже Кингсбриджа, основанном в Оксфорде монахами из Кингсбриджа еще в Средние века. Он начал учебу несколько недель назад, и это был его первый приезд домой. Эймос и сам был бы счастлив пойти в университет, но отец настоял, чтобы он работал в семейном деле. «Может, со сменой поколений что-то изменится, — подумал он, — и мой сын поедет в Оксфорд».

— Ну и как там, в университете? — спросил он.