Она назвала его Кристофером, но, когда он учился говорить, он исковеркал свое имя до «Кита», и с тех пор его так и звали. Ему было шесть лет, и для своего возраста он был мал. Сэл надеялась, что он вырастет таким же, как Гарри, — худым, но сильным. Рыжие волосы отца он точно унаследовал.

Настало время обеда, и Сэл несла корзинку с сыром, хлебом и тремя сморщенными яблоками. Немного позади шла еще одна деревенская женщина, Энни Манн, бойкая ровесница Сэл, а вдалеке еще две, с той же целью, спускались с холма навстречу, с корзинками на руке и детьми на буксире. Мужчины с облегчением бросили работу, вытерли грязные руки о штаны и направились к ручью, где можно было усесться на траву.

Сэл дошла до тропинки и осторожно опустила Кита на землю.

Уилл Риддик вынул из жилетного кармана часы на цепочке и хмуро на них взглянул.

— Еще нет полудня, — крикнул он. Он лгал, Сэл была в этом уверена, но часов больше ни у кого не было. — Продолжайте работать, — приказал он.

Сэл не удивилась. В Уилле была злая жилка. Его отец, сквайр, бывал временами жестокосердным, но Уилл был гораздо хуже.

— Закончите дело, тогда и обедайте, — сказал он. В том, как он произнес «обедайте», слышалось презрение, словно в обеде батраков было что-то жалкое. Сам Уилл, подумала она, вернется в усадьбу, где его ждут ростбиф с картошкой и, пожалуй, кувшин крепкого пива в придачу.

Трое снова согнули спины, но четвертый не стал. Это был Айк Клитроу, дядя Гарри, седобородый мужчина лет пятидесяти.

— Не стоит перегружать телегу, мистер Риддик, — мягко сказал он.

— Об этом позвольте судить мне.

— Прошу прощения, — не унимался Айк, — но тормоз-то почти стерся.

— С проклятой телегой все в порядке, — отрезал Уилл. — Вам просто хочется пораньше бросить работу. Вечно вы так.

Тут вмешался муж Сэл. Гарри никогда не лез за словом в карман.

— Вам бы послушать дядю Айка, — сказал он Уиллу. — А то лишитесь и телеги, и лошади, и всей своей чертовой репы заодно.

Остальные рассмеялись. Но отпускать шуточки в сторону джентри [1] было делом неразумным, и Уилл, мрачно нахмурившись, бросил:

— А ты попридержи свой наглый язык, Гарри Клитроу.

Сэл почувствовала, как маленькая ручка Кита скользнула в ее ладонь. Его отец вступал в ссору, и Кит, хоть и был мал, почувствовал опасность.

Дерзость была слабостью Гарри. Он был честным и работящим, но не считал, что джентри чем-то лучше него. Сэл любила его за гордость и независимость суждений, но хозяевам это претило, и ему часто доставалось за непокорность. Впрочем, свое он сказал и, больше не проронив ни слова, вернулся к работе.

Женщины поставили корзинки на берегу ручья. Сэл и Энни пошли помогать своим мужьям собирать репу, а две другие женщины, постарше, остались сидеть с обедами.

С работой управились быстро.

Тут-то и стало очевидно, что Уилл совершил ошибку, оставив телегу у самого подножия холма. Ему следовало поставить ее ярдах в пятидесяти ниже по дороге, чтобы лошадь успела набрать ход перед подъемом. Он на миг задумался, а потом скомандовал:

— Эй, мужики, подтолкните телегу сзади, чтобы помочь лошади тронуться.

Затем он вскочил на козлы, взмахнул хлыстом и крикнул:

— Но-о!

Серая кобыла натянула постромки.

Четверо мужчин налегли на телегу сзади. Ноги скользили по мокрой тропе. Мышцы на плечах Гарри перекатывались. Сэл, силой не уступавшая ни одному из них, тоже уперлась в телегу. К ним пристроился и маленький Кит, заставив мужчин улыбнуться.

Колеса стронулись, кобыла опустила голову и навалилась на постромки, щелкнул кнут, и телега поехала. Помощники отступили и стали смотреть, как она катится вверх по склону. Но кобыла замедлила ход, и Уилл крикнул через плечо:

— Толкайте!

Они снова бросились вперед, уперлись руками в задний борт телеги и опять налегли. Телега снова набрала ход. Несколько ярдов кобыла бежала хорошо, ее могучие плечи натягивали кожаную сбрую, но она не выдержала темпа. Она замедлила бег, потом оступилась в скользкой грязи. Казалось, она удержалась на ногах, но скорость была потеряна, и телега рывком остановилась. Уилл стегнул животное, Сэл и мужчины налегли изо всех сил, но удержать телегу не смогли, и высокие деревянные колеса начали медленно вращаться в обратную сторону.

Уилл рванул рукоять тормоза, и тут все услышали громкий треск, и Сэл увидела, как от левого заднего колеса отлетели две половинки сломанной деревянной колодки. Она услышала, как Айк пробормотал:

— Говорил же я этому хмырю, говорил.

Они толкали что было сил, но их оттесняло назад, и Сэл охватило тошнотворное предчувствие беды. Задом наперед телега набирала скорость.

— Толкайте, ленивые псы! — заорал Уилл.

Айк убрал руки от борта и крикнул:

— Не удержать!