— Могу я прямо сейчас попасть на прием к старшему триумвиру?

— Не можете. Его превосходительство, Ро-Стеннер спит.

— А утром?

— Ничего не стану обещать — вас не вызывали. Впрочем, могу занести вас в список просителей.

— Но у меня срочное служебное дело.

— Не беспокойтесь, утром триумвир доложат.

— Хорошо, отбой.

Оставалось только ждать и Ке-Орн поспешил покинуть здание Консеквенса. Он остановился на площадке, наблюдая, как солнце, красный карлик, опускается в океан. Диск был багровым, большим. Ке-Орн вдруг вспомнил собственное детство, длинную полосу прибоя и точно такое же солнце над дымкой горизонта, лестницу от воды во двор, теплый свет ламп, вернувшегося из рейда отца в пурпурном мундире, мать, все еще юную, пока еще живую.

— Да не погаснет солнца Сирмы… — едва слышно пробормотал он.

Темнело. Нижний город постепенно наполнялся огнями. Где-то играла музыка. Мужчины и женщины, компаниями и парами, двигались между колонн и огибали статуи, наполняли трактиры, останавливались на террасах. Разговоры, приветствия, шутки, сливались в один неясный шум.

Все эти сирмийцы, кроме самых старых, могли прожить еще около сотню лет и сгореть в огне вторжения. Их пока неродившихся детей ожидала такая же участь.

Охваченный состраданием Ке-Орн отвел взгляд. «Кажется, Измайлов намекал на некие шансы для Сирмы и пытался предупредить меня… Но о чем? Почему не высказался прямо? Боялся прослушки. И она там, конечно была».

Багровый закат менял оттенки пока не превратился в лиловую полоску. Челнок с выключенным двигателем, темный и тихий ждал площадке.

Ке-Орн проверил навигационные приборы, запустил мотор, взлетел и передал управление автопилоту. Темное пространство моря чуть колыхалось внизу, огни столицы остались за спиной, роскошный шлейф Млечного Пути перечеркнул небо.

Вид этих звезд вызывал в душе Ке-Орна смешанное чувство восхищения и тоски. Бесконечные пространства космоса манили, но толику горечи добавляла предопределенность.

— Система, приступай к снижению.

Через короткое время шасси машины коснулись посадочной площадки. Новая, всего полтора года назад построенная вилла, располагалась в некотором отдалении от столицы, такой дом позволял Ангелине избегать чрезмерного внимания слишком любопытных, а Ке-Орну давал полюбившееся с некоторых пор уединение…

Он откинул колпак кабины и спрыгнул на мокрое о росы покрытие, прошел и по мощеной плоскими камнями тропинке добрался увитой плющом арке прохода.

— Доброй ночи, господин…

Привратник поклонился, пропуская главу дома. Как только оберкапитан ступил в полутемный коридор, первый шар-светильник вспыхнул, реагируя на движение. Прочие сферы сначала загорались, а потом гасли за спиной, освещая путь и создавая на стенах причудливую игру светотени. Затаившуюся в нише фигуру Ке-Орн разглядел не сразу. Рука по привычке потянулась к кобуре бластера… Через миг Ке-Орн отдернул пальцы и усмехнулся и невидимой в темноте улыбкой.

— Не надо так шутить, Ангелина.

Силуэт приблизился и превратился в женщину, одетую в голубую тунику и того же цвета, бриджи до щиколоток. Черные волосы, отчасти подобранные, отчасти распущенные, спадали на плечи блестящими прядями. В этом смысле Ангелина не слишком отличалась от сирмиец, но ее земное происхождение выдавали круглые зрачки.

— Где ты был? Твой браслет сработал. Потом со мною связался Файо-Лон, сказал, Я поняла, что ты жив, но управляющий врет. Ксанте, хоть ты мне не ври, я не переношу сирмийских хитростей.

— Прости, милая, мне следовало связаться с тобой самому, а не передавать послание.

— Так почему ты поступил иначе?

— Не знаю. Наверное, хотел немного отсрочить этот разговор.

— Что-то особенное случилось?

— Некий Измайлов арестован в столице. Терранин. Очень странный тип. Вместе с ним арестовали сенатора Ла-Дексу.

— Ты как-то причастен к этому? — Ангелина слегка нахмурилась.

— Причастен. Я разворошил мятежное гнездо.

— Странно. Насколько я помню досье на посла, он и мухи не обидит.

— Вполне вероятно так, но этот Измайлов — не он. Этот утверждает, что он Измайлов-младший и попал через темпоральный переход.

– - Он психически нормален?

– - Вроде бы да. Он всерьез верит в свою версию.

— Очень плохо. Что с ним сделают?

— Не знаю. Хорошо бы, просто выслали. Он очень стар, и так на пороге смерти.

— Говорят, Измайлов-младший -- великолепный псионик. В том числе с боевыми навыками.

— Так и есть, но при аресте он вел себя тихо. Выглядел как безоружный и беззащитный. Может, он стремится к страданию в силу какой-то хитрой философии?