В зоне кухни появился обеденный стол в окружении кресел, над ним – новая люстра. В нише теперь стояла кофемашина, а в ящике, наряду с взрослыми столовыми приборами, лежали силиконовые вилки и ложки Дашки. Под нужды дочери здесь вообще отводилось много пространства. Например, целый шкаф в кухне был отдан под баночки с детским пюре и коробки с кашей. А еще у моей малышки была своя комната, в которой она и спала, уже практически не просыпаясь ночью и, соответственно, не тревожа нас со святошей.

Я улыбнулась, коснулась пальцами стоящих в вазе цветов и выбрала из горки мандаринов самый большой, придирчиво изучая нашу квартиру дальше.

Зона кухни плавно перетекала в зону гостиной – сердце нашего дома. Когда мы только въехали, она казалась огромной и не слишком уютной. Все изменилось, когда привезли мебель. Теперь одну из стен занимал книжный стеллаж, заставленный вперемешку книгами и рамками с фотографиями. Напротив зоны ТВ располагался громадный рыжий диван. А в углу, сияя огоньками, стояла ёлка. Настоящая, пахнущая хвоей. Повыше, там, куда не могла добраться Дашка, висели стеклянные винтажные игрушки, которые я забрала из квартиры родителей. Ниже – безопасные пластмассовые шары. А под ёлкой своего часа дожидались подарки, упакованные в красивые коробки с бантами.

Я усмехнулась, вспомнив, как святоша пытался у меня выведать, чего бы мне хотелось. Глупый… За этот год он дал мне все, и даже больше. Чего мне было еще желать?!

– Мам, мотли! – шепелявя, пролопотала Дашка, выскочив из спальни в бальном платье и сверкающей короне. – Я пинцесса!

– Самая настоящая, – засмеялась я, подхватывая её на руки. – Ну-ка, ты что, накрасила губы? Это не моей помадой, надеюсь? – подозрительно сощурилась я.

– Твоей, – виновато вздохнул Паша, выходя вслед за дочкой из спальни.

– Паш! Это же, блин, Шанель!

– Ну, она захотела, Ид… Что мне было делать? Новый год же, а она так просила…

– Ох, Паша… Ты ей позволяешь вить из себя веревки.

– Ну, а кому их из меня вить, как не моей сладкой принцессе? – усмехнулся святоша. Я глубоко вздохнула. Покусала губу… Вообще-то у меня была пара идей, но озвучить их прямо сейчас не было никакой возможности. Не зря же я столько терпела, чтобы сделать ему самый лучший подарок на Новый год? Не зря! И еще потерплю – тут всего ничего осталось. А пока…

Я пересекла комнату и обняла мужа со спины. Пашка мгновенно перехватил мою ладошку. Притянул к себе еще ближе.

– Что не так, Ид?

– Все так! – засмеялась я, испытывая по отношению к этому мужчине какой-то совершенно непередаваемый трепет. – Просто соскучилась.

И это чувство легко объяснялось нашей с Пашей занятостью. Мы реально не успели друг от друга устать, и уж тем более надоесть. Но тем интереснее и насыщеннее была наша жизнь. Мы научились ценить проведенное вместе время, выжимая максимум из каждой секунды, находить минутку на то, чтобы написать милое сообщение, или вырваться посреди недели за город, просто забив на все.

– Слышишь, Дашка? Мама по нам соскучилась.

– По тебе! – поправила я. – Дашка мне скучать не давала.

– Правда? А что так?

– Ну, Даш? Расскажешь папе, как ты хулиганила?

– Неть.

Мы со святошей переглянулись.

– Что, моя хорошая, мама опять на тебя наговаривает?

Конечно, эта лиса кивнула! И горестно скривившись, положила головку в короне прямо папе на грудь. Паша погладил дочь по жидким кудряшкам, задорно сверкнув глазами. К Дашке он за этот год прикипел. Нет, не так… Он полюбил мою дочь так, как смог бы не всякий родной отец. Наверное, поэтому, когда я узнала о своей беременности, во мне ничего абсолютно не дрогнуло. Хотя на первый взгляд могло показаться, что это совсем не ко времени – я только-только встала на ноги, набрала группы, чуть раскачала соцсети школы танцев, потихоньку начав выходить в плюс… Нет, мы со святошей, конечно, обсуждали, что когда-нибудь родим Дашке братика или сестричку, но ведь и речи не шло, что это случится так скоро! Впрочем, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Я ни на секунду не сомневалась, что Паша будет безумно рад. А я… Я как-нибудь справлюсь. Если уж я без всякой поддержки выстояла, то теперь, когда у меня и Паша, и Андрей Палыч, и Валентина Петровна на подхвате – не о чем и волноваться. Скорее бы уже Новый год! Мне так хотелось его обрадовать… Так хотелось отплатить чем-то действительно значимым за всю ту безграничную любовь, которой он нас с Дашкой так щедро одаривал. И это был мой шанс!

Ничего не подозревая, Паша чмокнул Дашку в макушку и пошел с ней открывать двери подоспевшим гостям.

– Ох, это что за красавица? Только посмотрите! Неужели снежинка?

– Неть!

– Снежная королева? – ахнула Валентина Петровна, с благодарностью улыбнувшись Паше, который помог ей снять пальто.

– Неть! Я пьинцесса!

– Ах вот оно что! А где королева-мать? Я тут холодец принесла, надо его сразу в холодильник поставить.

– Холодец – это хорошо! – воскликнула я, подхватывая сумку. – Охота вам было столько с ним возиться?

– А сама? – возмутился Андрей Павлович, выходя из пустующей спальни, где прилег немного отдохнуть перед праздником, на который, как он заверил, у него были большие планы.

– Ой, да я только утку запекла. Остальное же Паша заказал из ресторана, – отмахнулась я, обернувшись к мужу… Я ловила себя на том, что любуюсь им. Тем, как он, небритый, в обычной футболке и домашних штанах, разваливается на диване, как подхватив Дашку, подбрасывает её вверх, как смеется – всегда искренне и громко. Когда-то я боялась, что не смогу полюбить снова. А теперь смотрела на этого мужчину и понимала, что любовь не умирает, она просто перерождается. Думаю, Илья был рад, видя меня влюбленной и счастливой.