– Дай сюда, – скомандовал Паша, забирая из моих рук тяжесть. – Ты и так устала. Дальше я сам.

Фальшиво напевая рождественскую песенку, святоша поплелся к кухне. Оставив Дашку под присмотром деда и няни, я пошла за мужем. Застыла у окна, наблюдая за тем, как перекатываются его мышцы, когда он пытается впихнуть в и без того переполненный холодильник злосчастные судки с холодцом.

– Может, мы пораньше в этом году за стол сядем?

– А что так? Не терпится набить брюшко?

Пашка погладил меня по животу, и я… Черт, я чуть не растеклась лужей. Ведь на самом деле мне хотелось поскорее ему сказать о том, что он станет папой, и насладиться его реакцией.

– Народ, давайте садиться!

Возражать против такого предложения никто не стал. Все дружной толпой потянулись к столу. Дашка шла, держась одной рукой за руку Андрея Палыча, а второй цепляясь за цыганскую юбку Валентины Петровны, которую та надела по случаю праздника. Для большего антуража Паша выключил основной свет, оставив только огоньки гирлянды и подсветку у ТВ-зоны. Подкатил Дашкин стул, но наша принцесса закапризничала, возжелав сидеть на коленях у деда.

– Так, ну раз все расселись, позволю себе тост… – Паша открыл шампанское и разлил по бокалам. – Знаете… Я же технарь до мозга костей. Так что ни в какие чудеса я до определенного момента не верил. И если бы кто-то сказал мне, что через год у меня будет дом, семья, и я каждое утро буду просыпаться с мыслью, что мне дико повезло… Я бы, естественно, не поверил тоже.

Я сглотнула собравшийся в горле ком.

– На самом деле повезло нам обоим.

– Это ли не чудо? – усмехнулся святоша. – Так пусть чудеса не кончаются.

Это был такой удачный момент для того, чтобы рассказать мужу о моей беременности! Я даже привстала, поддавшись порыву, потянулась к нему, но в последний момент все же одумалась. Улыбка Павла как будто померкла, но Дашка случайно задела ручкой стакан с компотом, я отвлеклась, чтобы попытаться спасти нарядную скатерть, не успев уточнить, что не так, и все забылось.

В каком святоша был напряжении все это время, в каком на самом деле он жил аду, я поняла, лишь когда мы с ним остались одни… Как тогда, год назад, отовсюду взвивались салюты, Дашка с дедом и няней любовались ими, стоя у одного окна, а мы с Пашей оккупировали пространство у другого. Я взяла его руку, положила на свой живот и шепнула:

– У меня есть для тебя подарок…

– Еще один?

– Да.

Паша огляделся. А я засмеялась.

– Нет, он… вот тут, – закусила губу, чуть сильнее надавливая рукой на его распластанную по моему животику кисть. – Я беременна. У нас будет ребенок.

Паша кивнул. Открытым ртом схватил воздух, согнулся едва ли не пополам, утыкаясь широким лбом мне в грудь. Я растерянно провела пальцами по его густым волосам.

– Будет? – прохрипел он.

– Ну, да.

– То есть… Ты все-таки собираешься рожать, да? Скажи, что собираешься.

И такое отчаяние блеснуло в его глазах! Такое облегчение, что я непонимающе нахмурилась.

– В каком смысле? Конечно, собираюсь. А ты это к чему вообще? – недоумевала я, вглядываясь в его пылающее лицо и с каждым произнесенным вслух словом все меньше понимая, какого черта тут происходит.

– Я чего? Я? Да я, блин, не знал, что думать! В голову всякое лезло… Почему-то же ты молчала. Но все уже хорошо, да? Ты уверена?

– Постой… Ты знал, что я беременна, и решил, что…

– Ничего я не решал!

– Еще как решал. Иначе бы сейчас тут не трясся! – гаркнула я так, что Валентина Петровна вздрогнула.

– Прости, – взмолился Паша. – Но я же понимаю, что… Момент так себе. Школа только-только заработала в полную мощь, Дашке всего два… Я целыми днями на работе…

– И что?! Это повод избавиться от ребенка?!

– Нет! Конечно, нет. Но если бы ты решила…

– Ничего тебе не сказав?!

– Ну, ты же почему-то молчала!

– Я молчала только потому, что хотела сделать тебе сюрприз! А ты…

Я не знала, плакать мне или смеяться. Ну, кого я решила переиграть? Человека, который был настолько ко мне внимателен, что ни один мой чих не оставался им незамеченным?!

– Ну, какой же ты дурак, Пашка! Немыслимо.

Святоша отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. Его губы дрогнули, растягиваясь в широченную улыбку от уха до уха. Он снова меня обнял, прижав к себе так, что дышать стало решительно невозможно.

– Дурак. Да. Самый счастливый дурак на свете.

Он повернулся к окну, касаясь щекой моей макушки. За стеклом разрывались салюты, город гремел и сиял, будто празднуя эту новость вместе с нами. Я прижалась к мужу покрепче, ощущая, как неистово колотится его сердце.

– Ты рад? – капризно спросила я.

– Шутишь? Очень. Мне хочется орать на весь мир. Люди, я стану папой! – Паша повернулся к Дашке и тихо добавил: – Снова…

Решив, что мы соскучились по ее обществу, Дашка сползла с дедовых рук на пол и примчалась к нам.