Зайру болезнь мужа сильно встревожила. Она тут же хотела помчаться в Мукур за доктором, но мать ее остановила. Вызвали жену Байгоныса Гульжамал-шешей, которая обладала кой-какими знахарскими навыками, и целые сутки, с вечера одного дня до вечера другого, занимались лечением Мелса. Гулекен вскипятила какие-то травы, заставила его выпить настой, а на лоб положила смоченный в спирте платок. Салима принесла горсть таблеток.

То ли под воздействием лечения Гульжамал-шешей и лекарств Салимы, то ли благодаря курдючному жиру, который Зайра втирала ему в грудь и спину, то ли из-за наваристого горячего бульона тещи, согнавшего с него семь потов, но уже через четыре дня Мелс, покачиваясь от слабости, вышел во двор.

— Да будь прокляты и твоя дача, и телевизор, подумай лучше о своем здоровье! — обеспокоенно сказала мужу Зайра. — Кашель-то у тебя так и не прошел, ох, не нравится он мне. Может, покажешься все-таки доктору, а потом на курорт съездишь, подлечишься, а?

— Мы же с тобой оба без работы, откуда взять средства на курорт? — грустно спросил Мелс.

— Телевизор можно продать... Телку серую сдадим... Этих денег и на дорогу хватит...

— Все что угодно, только телевизор не трожь, Зайра-жан! — чуть не плача, взмолился муж. — Пусть он и не показывает, но разве может что-нибудь сравниться с телевизором!

Деньги в доме закончились, а так как нужны были средства на чай, продукты и разные хозяйственные мелочи вроде ниток, Зайра и вправду продала серую телку.

Телевизор трогать не стала. Наоборот, достала со дна сундука кусок красного плюша, обшила края бахромой и накрыла этой красивой накидкой телевизор.

* * *

В конечном итоге учитель Мелс на курорт так и не поехал. А так как не сходил на осмотр к врачу и не подлечился в санатории, его пошатнувшееся здоровье не слишком радует — он продолжает сильно кашлять.

Мелс и до болезни был худым, ничего лишнего, а теперь еще больше отощал. Глаза запали, нос заострился и торчит, лицо сморщилось, как у старухи. Кожа да кости! По его словам, за последние три года он потерял десять килограммов.

— Напраслину на себя возводит, — выразил недоверие словам учителя плотник Байгоныс. — Если бы Мелс похудел на десять килограмм, от него вообще ничего не осталось бы. По моим прикидкам, он сбросил примерно пять.

Какая, в принципе, разница, на сколько килограммов похудел учитель, однако то обстоятельство, что здоровье его ухудшалось, начало беспокоить не только Зай-ру, но и других аулчан.

— Вот построю дачу, подключу для вас телевизор, а потом и буду лежать месяцами да лечиться, — обещал им Мелс.

Все-таки учитель оказался человеком упорным, который твердо держит данное слово. Он нашел-таки подходящее место для дачного участка. Сейчас Мелс, взяв у Салимы в аренду Гнедого Захара, понемногу перетаскивает сложенный на берегу озера горбыль на вершину выбранной горы.

* * *

Среди оставшихся на месте прежнего аула семи домов наиболее добротным и сразу притягивающим взор является, несомненно, светлый и просторный особняк плотника Байгоныса.

Байекен — самый старший и умудренный житель этого аула, разменявший уже восьмой десяток. Вместе со своей байбише Гульжамал они вырастили шестерых детей, сыновьям помогли свить собственное гнездышко, дочерей выдали замуж, а сами, став стариками, пользуются большим уважением во всей округе.

И недаром, ведь Байгоныс — прекрасный мастер по части дерева. Давным-давно своим плотницким искусством он прославился не только в родных окрестностях, но даже в соседнем Нарынском районе. Если сказать, что каждые вторые сани, носящиеся по здешней округе, сделаны Байекеном, это не будет пустым бахвальством.

Раньше золотые руки Байгоныса мастерили и сани, и хомуты с дугами, и седла, даже телеги с тарантасами. Но время телег и тарантасов кануло в прошлое, так что Байекен ограничился теперь лишь изготовлением саней и кошевок.

А были времена, когда любой местный житель, заглянув в дом Байгоныса, мог, общелкав для верности пальцами, придирчиво выбрать и унести с собой ладное, великолепно сделанное седло: казахское или калмыцкое, массивное либо легкое — на любой вкус. Сегодня редко кто ищет седло ручной работы, обзаводятся больше магазинными, так называемыми «кавалерийскими», металлические детали которых сбивают коням спины до кровавых мозолей.

Байгоныс не из тех людей, кто навязывает свое умение. Если закажешь ему необходимую вещь, он ее сделает, не бросая слов на ветер. Не закажешь, так все равно сидит, сгорбившись над очередным изделием, и что-то старательно вырезает, шкурит, потому что искренне верит: если есть готовая вещь, то и хозяин ей рано или поздно найдется...

Последние несколько лет никто не приобретал у него дуг, так что их накопилось с целую гору. Услышав об этом, директор соседнего совхоза «Жамбыл» тут же приехал и за день все до единой вывез.