Если случается какая-то шалость, известное дело, это всегда исходит со стороны молодежи. Один несерьезный парень, которому поручили на очередном собрании приготовить воду для Сельсобета, налил взамен воды полный стакан водки и проворно поставил перед докладчиком.

Взяв в руки поднесенную посудину, Шакиров, привычно собравшись глотнуть, замер... но лишь на мгновение. Затем с удовольствием лихо опрокинул в горло весь стакан. Следом, начав, как обычно, со слов «дорогие граждане и гражданки!», как ни в чем не бывало, продолжил свою речь.

Учитель Мелс за те почти четверть века, которые прошли с момента его приезда в Четвертый аул, слышал множество историй о Шакирове. Каждая из этих баек, полных блестящего юмора и рассказанных с искренней симпатией, пришлась по нраву и учителю.

То ли вследствие почтения к прежнему председателю сельского совета, чье имя стало легендарным, то ли посчитал это удобнее, чем произносить длинное словосочетание полностью, только и Мелекен теперь в разговоре предпочитал, вместо «Совет министров», употреблять сокращенное «Совмин».

Когда закрылась школа, учитель Мелс остался совершенно без всякой работы. Подталкиваемый Зайрой, съездил вниз в Мукур, чтобы выпросить какую-нибудь подходящую должность.

Директор совхоза Тусипбеков, хотя и принял учителя очень тепло, сослался на то, что «сейчас ничего подходящего нет», а потом развел руками, давая понять о безвыходности ситуации. "

— Пожалуйста, можете перебраться сюда, в Мукур, тогда я что-нибудь присмотрю, — предложил он, учитывая заслуженный, преданный труд учителя на протяжении долгих лет. — Иначе я не могу вам обещать, что найду в Четвертом ауле работу, соответствующую вашему опыту... Кстати, в будущем мы собираемся пустить маралов на склоны Акшокы, а это — в вашей стороне, вот тогда, возможно, появится место сторожа. Как на это смотрите?

— Ни от какой работы не откажусь! — ответил учитель, воспрянув духом.

— В таком случае ждите этого места.

— Подожду!

С этим «подожду» прошло довольно много времени. Склоны Акшокы уже давно крест-накрест перегородили бревенчатыми частоколами вольеров, которые подготовили для маралов. Однако вовнутрь никого так и не запустили. Какая тогда надобность в стороже, коли в загонах нет ни оленей, ни маралов?

— Сколько еще ты будешь болтаться как неприкаянный, словно тряпье на пепелище? — обижалась порою Зайра. — Подумал бы, пришел в себя... Чем так бессмысленно сидеть сиднем дома, давай лучше уедем куда глаза глядят!

— Куда глаза глядят, говоришь... Интересно... — отвечал Мелс, как обычно задумавшись над словами жены. — К примеру, я всю жизнь мечтал хоть раз увидеть Землю Франса Иосифа. Если я туда уеду, ты последуешь за мной?

— Не отстану, даже если на край земли позовешь! — в искреннем порыве обещала Зайра и, лаская мужа, трепала ему волосы.

— Земля Франса Иосифа — это и вправду край мира...

— Да пусть хоть край...

— Даже не край, а еще дальше... Это остров на Крайнем Севере, где двенадцать месяцев в году стоит зима, а на протяжении шести месяцев царствует полярная ночь... Со всех сторон его окружает Ледовитый океан.

— Ну и ладно, — согласилась Зайра и с этим. — В любом случае, давай уедем туда, где для тебя найдется работа!

— Куда там! — засомневался тут уже сам Мелс. — Разве на том острове найдется для меня подходящее дело?!

Такие неосуществимые фантазии и пустопорожние разговоры возникают у них до сих пор. Зайра ежедневно поедом ест мужа, мол, давай переедем. А Мелс, кивая в сторону Мукура, каждый раз просит: «Давай еще чуть-чуть подождем, а вдруг появится обещанное начальством место сторожа?..»

Недавно учитель, который по-прежнему болтается без дела, вынес на обсуждение стариков, собравшихся по какому-то поводу, потрясающую идею.

— Нам дачи надо построить! — напрямую выложил он. — Чем мы хуже других, земляки? Сейчас власть намерена уничтожить разницу между городом и аулом. Поэтому нам правильнее не ждать указаний сверху, а взять инициативу в свои руки. В студенческую пору и мы какое-то время наслаждались городской жизнью. Скажу вам, сплошное блаженство там у них... В субботу всей семьей отправляются на дачу. Отдохнув, надышавшись чистым воздухом, в воскресенье к вечеру, свежие и бодрые, возвращаются в город. Вот это — настоящая жизнь! А если так, сородичи, чем мы хуже горожан? Неужели у нас нет права так же отдыхать? Или мы не сумеем дачи себе построить?

— «Даша», говорит... Он что, о бабе того тракториста из Мукура — Семёшки? — навострил ухо глухой Карим.

— Я говорю не о жене Семёна, а по поводу домика для отдыха, — пояснил учитель.

Кабден, позевывавший и скучавший, похоже, еле сидел на месте; поглаживая сморщенный лоб и сузив глаза, он с безразличным видом вставил свое мнение:

— Голубчик, разве чистый воздух к нам и так не поступает?

— Кабеке, видно, ты сегодня не выспался. Уж не шлялся ли где на стороне, забыв о сне? — поддел сверстника Касиман.