— Но вы же сказали, что не знали его.

— Не знал.

— Так-так… — старик призадумался. — Ничего не понимаю…

Эльф вздохнул:

— Вам и не надо, поверьте. К чему вся эта грязь? Просто поставьте мне допуск.

— Молодой человек! — приосанился доктор. — Не следует толкать меня на должностное преступление. Пока не выясню, что вам можно работать с людьми, никакого допуска не получите.

— В результате моей работы люди все равно становятся мертвыми. Так какая разница?

— Так-так… Я имел в виду работу в коллективе.

— Таких же убийц, как я? Ладно, вижу, не отстанете. Расскажу. Итак, что вы знаете о гибели эльфийского лесного княжества Форестейл?

— Признаться, ничего, — после некоторой заминки ответил старик. — Не знал, что такое существовало.

— А оно было! — злобно взвизгнул Люмик.

Несмотря на протесты доктора, он вскочил и забегал по кабинету: длинные волосы развевались по воздуху, глаза гневно сверкали.

— Оно было! Было! Наше маленькое, но очень гордое княжество Форестейл! И правил им мой отец, благородный князь Сирениэль Альгамандил Веллиенил Старкоиллийский!

— Так-так… то есть, да-да, — подтвердил испуганный доктор, — только успокойтесь, прилягте. Вот…

Он протянул Люмику стакан воды. Эльф остановился, залпом выпил, рухнул на кушетку.

— Вы пробудили во мне самые болезненные воспоминания. Княжество Форестейл было маленьким, но процветающим. А как оно было красиво! Когда я закрываю глаза, вижу густые дубравы, глубокие, чистые, как глаза ребенка, лесные озера, в которых резвятся прелестные русалки. А поляны с медовыми травами, ночное цветение папоротника? Оно было поистине чарующим, мое княжество Форестейл. А наш народ, дивный, прекрасный и мудрый? Искусные лекари, травники, маги и целители, поэты и художники, ремесленники, творившие из дерева удивительное кружево… — он беспомощно расплакался.

— Но что же случилось? — подтолкнул психотерапевт.

— Пришла мигрантка. Моя мать. Гаремница.

— Что это такое?

— О, это самая опасная разновидность романтических мигранток! Эти ядовитые змеи не удовлетворяются одним мужчиной, они создают гарем. А у моей матери были чудовищные аппетиты. Пользуясь тем, что чужачки имеют неограниченную любовную власть над мужчинами нашего мира, она закрутила роман одновременно с пятнадцатью эльфами. В их числе был и мой отец. Покоренный чарами негодяйки, он сделал предложение. Но Маша, будь проклято это имя, потребовала изменений в законодательстве княжества. Она желала вступить в брак сразу со всеми своими… как их назвать? Рабами. Это точнее всего. Обезумевший от страсти отец согласился, и разрешил многомужество. Вы представляете, как выглядела первая брачная ночь? После этого неудивительно, что я не знал, кто мой отец. Мать и сама не знала.

— Чудовищно… — пробормотал старик. — Что же случилось дальше?

— А дальше, доктор, случилось моральное разложение народа Форестейла. Какая женщина станет жить всего с одним мужем, если можно сразу с несколькими, и это не считается постыдным? Эльфийки стали соглашаться только на многомужество. Вскоре мужчин перестало хватать — всех разобрали. С другой стороны, мужьям в гареме не хватало женского внимания. Понимаете, доктор: не каждой даме хватит темперамента удовлетворить десяток мужей. Как думаете, что произошло?

— Так-так… Стали разваливаться семьи? Поднялся бунт?

— Вы наивный, доктор. Мать потребовала от отца, чтобы он принял закон о смертной казни мужчин за супружескую измену. А отец тогда еще был в силе. Десяток эльфов скормили жившему неподалеку дракону, и попытки освободиться прекратились. Мужчины в гаремах стали искать утешения друг у друга. То же сделали не успевшие создать семьи эльфийки. Форестейл погрузился в блуд. Добавлю, что моя мать любила выпить, поэтому в княжестве открылось сразу несколько виноделен и цех по производству хмельного меда. Маша закатывала громкие пиры, на которых эльфы заливали горе алкоголем.

— Это страшно, — прошептал магопсихотерапевт.

— Это еще не самое страшное, — холодно произнес Люмик. — Когда мне исполнилось десять, мать сбежала.

— Куда? — выдохнул старик.

— Не знаю. Мигрантки-романтички все время находятся в поисках лучшего партнера. Видимо, встретила кого-то богаче, моложе и красивее отца… Отцов. В общем, однажды она исчезла вместе с бриллиантовой короной, сундуком усыпанных драгоценными камнями платьев и десятком бутылок элитного вина из дикого винограда.

— Но ведь, наверное, это было к лучшему? — робко уточнил доктор.

— Не скажите. К тому времени народ Форестейла уже спился и погряз в пороке. Никто не хотел работать, создавать семьи и рожать детей. Все так и продолжалось. Эльфы катились по наклонной. А я рос в окружении пятнадцати женственных мужчин. Потом князь, который формально считался моим главным отцом, очнулся от чар матери.

— Так-так… И стал воссоздавать княжество?

— Нет. Пришел в такой ужас, что, помимо вина, стал еще курить дурман-траву и жевать бледные поганки. Потом объявил меня незаконнорожденным и отправил в Эстаргот, с глаз подальше. А сам повесился на священном эльфийском дубе. И остальные мои отцы тоже. Представляю, как они там висели — прям грушевое дерево, а не дуб.