— Оттуда идет след, — прошептал Жига, указывая на кабинет Патрона. — Смотрите: тащили что-то тяжелое.

Только сейчас ублюдки обратили внимание: дверь кабинета открыта. Джо подкрался ближе, прислушался, одними губами произнес:

— Там кто-то дышит!

Вдвоем с Люмиком они ворвались в обиталище Патрона с криком:

— Стоять! Не двигаться! — Но тут же осеклись.

В углу комнаты на кожаном диване кверху лапами возлежал до ушей перепачканный кровью Хуйло. Зверя было не узнать, до такой степени он раздулся, увеличившись в объеме чуть ли не втрое. Из полуоткрытой пасти вырывалось тяжелое дыхание. Увидев ублюдков, Хуйло довольно заурчал. Рядом с ним валялась наполовину обглоданная рука.

— Наверное, это та самая, которую Жига искал, — растерянно сказал Джо.

— Нет, от этой пара вон там, — Люмик показал на стол, где лежала вторая оторванная конечность.

— Тогда где все остальное?

— В нем, — эльф мрачно кивнул на Хуйло. — Как и недостающие руки-ноги из конференц-зала. Я же говорил, это чудовище, убийца…

— Если бы не это чудовище, — появляясь в дверях, сказала Дарк, — Нас вполне могла бы ждать засада. Маленький, котик мой дорогой, ты защитник, умница…

Хуйло только вяло помахал хвостом и хрюкнул. Сил шевелиться у него не было. Дворф вошел в кабинет:

— Теперь, по крайней мере, ясно, за чем охотились взломщики. — Он скинул руку, которая лежала на чертеже, добытом Жигой в лагере мигранта-прогрессора. — Картина проясняется. Они проникли в Бюро, вскрыли кабинет Патрона, собираясь забрать чертеж…

— Но тут Хуйло им всем пришло, — подхватила Дарк.

— Зверя надо уничтожить, — передернулся Люмик. — Он взбесился.

— Сам ты взбесился, — возмутился Дворф. — Это первое проявление интеллекта и особых способностей.

— В чем же тут интеллект?

— Он отличает своих от чужих, защищает свой дом.

— Ну хорошо. А способности?

— По-твоему, на свете много существует некрупных животных, способных убить шестерых бандитов?

— Если их было шестеро, — добавила Дарк. — Может, и больше, но малыш их скушал.

Обсуждая произошедшее, ублюдки не заметили, как в кабинете появился Патрон. Он оглядел поле битвы Хуйла и взломщиков, подвел итог:

— Кто-то объявил нам войну.

Р

Глава 7. Конец княжества Форестейл (часть 1)

Люмик нервно поправлял манжеты нового нежно-розового камзола, и косился на магопсихотерапевта, который что-то строчил в потертой тетради. Эльфу было неуютно на кушетке, заковыристые вопросы старика раздражали, но приходилось терпеть: Патрон настоял, чтобы все подчиненные прошли проверку на адекватность.

— Так-так, — проговорил доктор, и Люмика передернуло от звука его голоса. — Значит, вы ненавидите женщин. Почему? Они вас изнасиловали?

— Я такого не говорил, — возмутился ликвидатор.

— То есть, ненависти к женщинам у вас нет?

— Есть, но не ко всем.

— А к кому тогда?

— К мигранткам. Почему-то из другого мира в Средиморье попадают только редкостные гадины.

— Так-так… Вы желаете им смерти?

Люмик приподнялся на локте, выразительно взглянул на старика:

— Доктор. Я их убиваю. Я ликвидатор. И специализируюсь на устранении женщин. По-вашему, я должен желать им долголетия?

Магопсихотерапевт поскреб затылок.

— Видите ли, есть разница: убивать по необходимости, так сказать, из служебного долга или получать от этого извращенное удовлетворение.

— А разве качественно сделанная работа не должна приносить удовлетворение? — невинно поинтересовался Люмик.

На мгновение показалось, что старик вот-вот выйдет из себя. Но он глубоко вдохнул, потом пробормотал:

— Смотрю, в вашем Бюро работают исключительно сотрудники, влюбленные в свою работу. Будем считать, вы ответили на мой вопрос. Расскажите о своей матери.

— Она была мигранткой, — холодно ответил эльф.

— Так-так… И ваша ненависть к мигранткам сформировалась под ее влиянием?

Люмик что-то злобно пробормотал сквозь зубы на эльфийском.

— Так-так… А что отец?

— Я его не знал.

Доктор чрезвычайно обрадовался, ему показалось, он нащупал корень проблемы:

— Вы росли под влиянием авторитарной матери, вероятно, в женском окружении, и поэтому…

— Да нет же, — досадливо перебил Люмик. — Я матери почти не помню, а рос исключительно среди мужчин. Одним из которых был мой отец.