— Не любите мигрантов? — повторил вопрос доктор.

— А за что их любить? — лениво откликнулся убийца.

Мозгоправ ему категорически не нравился: пожилой, сухонький, с поджатыми губами и длинным, острым, как птичий клюв, носом. Доктор все время кивал, говорил «так-так», и напоминал дятла, продалбливающего дырку в черепе, чтобы подобраться к мозгам. Именно этого Джо и не собирался позволить.

— Но вы проявляете к ним агрессию.

— А надо что? Осыпать их цветами и угощать пирожными? Я ликвидатор, между прочим. Или может, их с любовью ликвидировать?

— Так-так… Но вы слишком отдаетесь процессу. Наверняка это что-то личное. Какие претензии у вас к мигрантам и тыквам? Они вас изнасиловали?

— Что-о-о? — Джо приподнялся, изумленно глядя на магопсихотерапевта.

Старик не смутился, опять кивнул и зачиркал пером, делая записи в большой потертой тетради.

— Так-так… Ну вы же мрачный убийца, правильно?

— Да.

— Значит, по всем законам жанра, у вас должно быть мрачное прошлое. Вы же почему-то стали таким мрачным. Расскажите о детстве.

— Детство как детство, — пожал плечами Джо. — Золотое, безоблачное. И это, как его… счастливое.

— Так-так… В постель мочились? Животных мучили? Поджогами баловались?

— Нет! — взревел Джо. — Давайте допуск, и пошел я!

— Ваша агрессия означает отрицание. А отрицание означает нежелание снова переживать травмирующие моменты. Я думаю, вас все же изнасиловали. По статистике, большинство мрачных убийц в детстве перенесли насилие.

— Послушайте, док, — вздохнул Джо. — Хватит в моих мозгах ковыряться. Не будите во мне мрачного убийцу.

— Так-так… Я еще и не начинал. Расскажите о матушке.

— Она была хорошая, — улыбнулся Джо. — Пирожки пекла, по голове меня гладила.

— Так-так. Отлично. Она была мигранткой?

— Да вы чего, док? Нет, она местная была, фермерша.

— Значит, мигрантом был ваш батюшка. А о нем что скажете?

— Да ничего особенного. Старик как старик. Днем работал в поле, вечером бухал.

— Так-так… Он вас бил?

— Куда там. Матушка моя была женщина могучая, и сурового нрава. Батя в доме и вякнуть лишний раз боялся. Враз бы поленом приголубила.

— Так-так… Они живы?

— Нет, — вздохнул Джо.

— Что же случилось? — оживился доктор. — Их убили? Изнасиловали?

Джо открыл было рот, но тут же захлопнул, поняв: он не знает, что ответить.

— Так-так… Кажется, мы подобрались к сути. Так что произошло?

— Я не помню, док, — выдавил убийца. — Вот детство помню, матушку, отца. Дом наш помню, как в лесу с братьями играл, барашка, его Кусиком звали. Потом барашка съели, конечно. И вдруг… черное пятно.

— А вот тут и кроется ваша мрачная тайна! — Возвестил магопсихотерапевт. — Вам надо вспомнить, что случилось.

Джо поднатужился, но ничего не вышло.

— Не могу, док.

— Потому что не хотите. Ваша память блокирует мрачную тайну, чтобы сохранить рассудок. Я погружу вас в транс, и тогда вы все вспомните.

— Погодите, док. Но может, моей памяти виднее? Что будет, когда я вспомню?

— Так-так… Не знаю, — беспечно проговорил старик. — Либо ваше сознание не выдержит, и вы сойдете с ума, либо просто поймете, почему ненавидите мигрантов и тыквы.

— Да ну на хуй, не надо мне… — начал было Джо.

Но доктор оказался проворнее: он вытащил из кармана кисет, вытряс щепотку порошка, дунул, произнес заклинание, и убийца погрузился в сон. Там было хорошо, уютно: светило яркое солнце, шелестели листья под свежим ветерком, блеял еще не съеденный барашек по имени Кусик, пахло мамиными пирожками и отцовской самогонкой.

— Так-так, — продолбился сквозь сладкие грезы голос доктора. — Что видите?

Картина омрачилась.

— Мигрант… новый… — с трудом произнес Джо. — Появился прямо у нас на огороде. Родители и наняли его в батраки.

— Что он сделал?

— Нагадил рядом с грядкой. Матушка заметила, хотела его прогнать. Но тут из дерьма проклюнулся росток. И быстро так вытянулся. Тыква это была. Мигрант, он в своем мире жрал семечки… — Джо тревожно заметался на кушетке, застонал.

— Так-так… Действительно, тыквы в наш мир принесли мигранты. Видимо, вы излагаете историю появления овоща. И что же дальше?

— Дальше было хорошо. Вижу, мы снимаем урожай, везем на телеге. Я сижу на самом верху, мне весело. Матушка продает тыквы на базаре, радуется выручке…