— О чём думаешь? — спросил я.

— Ни о чём, — ответила она. — Просто наблюдаю за жизнью.

— Извини, что задержался. Мне нужно было съездить в Пасадену к своей свидетельнице.

— К этику? — уточнила она.

— Да.

Она фыркнула. В этом слышался сарказм.

— Что? — спросил я.

— Ничего.

— Нет, скажи. Что не так с моей свидетельницей?

— Это не твоя свидетельница, — сказала она. — Это просто идея этика. Кажется, теперь у каждого должен быть свой.

Я заметил, что её бокал пуст.

— Налить ещё? — спросил я.

— Нет, я уже выпила, — сказала она.

— Что-то случилось на работе? — спросил я.

— Нечего рассказывать. Всё то же самое. Предательство и подставы в каждом кабинете.

Я даже обрадовался, что её угнетает работа, а не только травма.

— Давай, Мэгс, — сказал я. — Расскажи, что происходит.

— Я не хочу об этом говорить. Ты прочитаешь об этом завтра в газете.

— В «Таймс»? И что они напишут?

Мэгги тяжело выдохнула. Голос её стал мягче.

— Удар будет двойной, — сказала она. — Сначала статья, основанная на анонимных источниках в моём офисе. В ней говорится, что я «недееспособна» — именно это слово — с тех пор, как потеряла дом в пожарах. А затем, для пущего эффекта, будет редакционная статья с призывом уйти в отставку, если я «не могу двигаться дальше». От той самой редакции, что поддержала меня, когда я баллотировалась в окружные прокуроры после отзыва моего предшественника.

— К чёрту, — сказал я.

— Вот именно, — ответила она. — К чёрту. Я не уйду.

— И ты не представляешь, откуда всё это идёт?

— Есть догадки, но я не могу ничего утверждать, — сказала она. — У меня есть враги внутри.

— Как ты узнала обо всём этом? Когда? — спросил я.

— Репортёр позвонила за комментарием, — сказала Мэгги. — Я была застигнута врасплох. А это, конечно, признак того, что я, возможно, недееспособна и должна уйти.

— Этого не будет, — сказал я.

— Я знаю, — сказала она. — Я просто говорю, как это будет выглядеть в «Таймс».

— Тогда тебе придётся перейти в наступление, Мэгс, — сказал я.

— Думаешь, я этого не понимаю? — ответила она. — Микки, просто дай мне самой разобраться. Это моя проблема, я с ней справлюсь.

У меня завибрировал телефон. Я достал его, посмотрел на экран. Звонил Циско. Я хотел ответить, но отправил вызов на голосовую почту.

— Возьми, — сказала Мэгги. — Потом всё равно перезвонишь.

— Это Циско, — ответил я. — Могу перезвонить. Кто эта репортёр, что тебе звонила?

— Не знаю, какая-то Даниэль. Никогда о ней не слышала.

— Наверное, новичок. Пытается сделать себе имя есть идеи, кто с ней говорил?

— Ты уже спрашивал, — напомнила она. — Я не знаю. Но, как ты сам понимаешь, я переворошила муравейник, когда пришла. Уволила всех начальников отделов. И часть людей восприняла это очень плохо.

В окружной прокуратуре царила атмосфера предсказуемости: смена окружного прокурора неизменно сопровождалась кадровыми перестановками. Нынешняя ситуация была особенно показательной. Предыдущий глава ведомства ушел в отставку накануне выборов, чтобы избежать неминуемой критики. После того, как Мэгги, назначенная окружным советом наблюдателей, была избрана, ей пришлось провести масштабные изменения. Все руководители подразделений оставались лояльны к предыдущему прокурору, поэтому Мэгги пришлось заменить их на своих людей. Это была стандартная практика: прокуроров, не поддержавших нужного кандидата, часто переводили на менее привлекательные должности или в отдаленные суды, что в шутку называли «автострадной терапией». Такая политизация, далекая от идеала для аполитичного ведомства, была обычным делом.

Телефон снова завибрировал. Он всё это время был у меня в руке. Снова звонил Циско.

— Возьми уже, Микки, — сказала Мэгги. — Если он так названивает, значит, что-то серьёзное.

Я ответил.

— Мик, они нашли Наоми, — сказал Циско.

— Кто её нашёл? — спросил я.

— Пока не знаю, — ответил он. — Я внизу, в холле. Она только что звонила. Кто-то подсунул записку под дверь её номера. Я смотрю на выход, чтобы увидеть, кто уедет.

Я знал, что рано или поздно Наоми Китченс найдут люди «Тайдалвейв». Проследили ли они за мной до отеля после суда или вычислили её по электронным следам — уже не имело значения. Они нашли моего ключевого свидетеля.

— Что в записке? — спросил я.

— Она мне не сказала, — ответил Циско. — Она в слезах, напугана. Я могу подняться к ней, но тогда пропущу того, кто это сделал.

— Нет, оставайся там, — сказал я. — Я сам ей позвоню.

— Понял, — сказал он.

Я отключился.

— Проблемы? — спросила Мэгги.

— Кто-то добрался до моей свидетельницы, — сказал я. — Я спрятал её в «Хантингтоне».

— Это специалист по этике? — уточнила Мэгги.

— Да. Мне нужно ей позвонить.