Те покатились со смеху. Засмеялся и Ког: было ясно, что он в сговоре.

— Мерзкие свиньи, — горько бросил Сефт.

— Да это же просто шутка! — сказал Кэм.

— Очень смешно. — Сефт повернулся к отцу. — Почему ты их не остановил?

— Не жалуйся, — ответил отец. — Не будь размазнёй.

— Ты должен нести их до конца, раз попался на уловку, — сказал Олф.

— Вы так думаете? — Сефт опустился на колени и вывалил лишние кремни из своей корзины на землю, пока не оставил примерно столько, сколько было вначале.

— Я подбирать их не стану, — сказал Олф.

— И я, — добавил Кэм.

Сефт поднял свою полегчавшую корзину, вскинул на спину и пошёл прочь.

Он услышал голос Олфа:

— А ну вернись.

Сефт не обратил внимания.

— Ах так, я иду за тобой.

Сефт обернулся, пятясь. Олф шёл прямо на него.

Ещё год назад Сефт бы сдался и сделал, что велит Олф. Но с тех пор он подрос и окреп. Он всё ещё боялся Олфа, но больше не собирался уступать своему страху. Он сунул руку за плечо и вытащил из корзины кремень.

— Хочешь понести ещё один камень? — спросил он.

Олф яростно взревел и бросился на него.

Сефт швырнул кремень. Руки у юноши, целыми днями работавшего киркой в шахте, были сильными, и бросок получился мощным.

Камень угодил Олфу в ногу выше колена. Тот взвыл от боли, проковылял ещё пару шагов и рухнул на землю.

— Следующий полетит в твою башку, тупая скотина, — сказал Сефт. Он повернулся к отцу: — Ну что, теперь я не размазня?

— Заканчивайте с этими глупостями, — сказал Ког. — Олф, Кэм, берите свою ношу и пошли.

Кэм спросил:

— А как же камни, что Сефт оставил на земле?

— Подбери их, болван.

Олф, пошатываясь, поднялся на ноги. Было ясно, что серьёзных повреждений нет, пострадала лишь его гордость. Вместе с Кэмом они собрали кремни и рассовали по своим корзинам. Потом побрели вслед за Сефтом и Когом. Олф хромал.

Кэм догнал Сефта.

— Не стоило тебе этого делать, — сказал он.

— Да это же просто шутка, — ответил Сефт.

Кэм отстал.

Сефт шёл дальше. Сердце колотилось: он был напуган. Но всё обошлось — по крайней мере, пока.

За дни, прошедшие с Весеннего Равнопутья, он твёрдо решил при первой же возможности уйти от семьи. Но он ещё не придумал, как прокормиться в одиночку. Добыча кремня всегда была делом артельным, а не одиночным. Ему нужно было всё спланировать. Было бы слишком унизительно вернуться к семье — подавленным, голодным — и умолять, чтобы его приняли обратно на прежнее место.

Он знал лишь одно: в его будущей жизни непременно должна быть Ниин.

*

Монумент был окружён высоким земляным валом. Вход в кольцо вала представлял собой разрыв, обращённый на северо-восток. Поодаль виднелись дома, где жили жрицы. Сегодня в Монумент никто не входил. Завтра должен был состояться Обряд Середины Лета.

К Монументу люди приходили на обряды, что проводились четырежды в год, но сбор такого множества народа из ближних и дальних краёв был ещё и возможностью для торга, и многие приносили с собой товары на обмен. Кто-то уже раскладывал свои пожитки. Все знали, что заходить в священный круг нельзя. Торговцы облюбовали место у входа и держались подальше от домов жриц.

По мере того как Сефт с семьёй подходили ближе, гул голосов нарастал, и в воздухе чувствовалось радостное оживление. Люди стекались со всех сторон. Одна группа, которая каждый год собиралась в селении на холме в четырёх днях пути к северо-востоку, шла по утоптанной тропе, слывшей древней дорогой. От деревни к деревне к ним примыкали новые путники, и в итоге к Монументу они подходили длинной колонной людей и скота.

Ког остановился рядом с супружеской парой, Эвом и Фи, которые плели верёвки из жимолости. Добытчики кремня опорожнили свои корзины, и Ког принялся складывать камни в кучу.

От работы его отвлёк другой добытчик, Вун, невысокий мужчина с жёлтыми глазами. Сефт встречал его уже не раз. Вун был человеком общительным, со всеми дружил и любил поболтать, особенно с собратьями по ремеслу. Он всегда знал, что где происходит. Сефт считал его любопытным.

Вун пожал Когу руку — левой к правой, по-простому. Формальное рукопожатие, правая к правой, выражало скорее уважение, чем дружбу. А самое тёплое, дружеское — это когда жмут одновременно правую руку левой, а левую — правой.

Ког, как всегда, был неразговорчив, но Вун, казалось, этого не замечал.

— Вижу, вы все вчетвером, — сказал он. — А шахту-то кто сторожит?

Ког подозрительно взглянул на него.

— Всякому, кто сунется, башку проломят.

— Вот и правильно, — сказал Вун, делая вид, что одобряет воинственность Кога. А сам тем временем внимательно разглядывал груду наполовину обработанных кремней, оценивая их качество. — Кстати, — добавил он, — здесь есть торговец, у него огромный ворох оленьих рогов. Чудо что такое.