— Кого вы потеряли? — спросил он.

Трун стиснул зубы. Он ненавидел признавать слабость.

— Моего сына, Стама, — сказал он.

— Стама-убийцу, — ответил Бейз. — Это мы должны его искать. Он убил наших соплеменников.

— Если вы убили его из мести…

Люди Труна вскинули луки, и лесовики напряглись.

— Нет, мы его не убивали, — сказал Бейз. Он сказал правду, хотя это и было лишь вопросом времени. — А если бы даже и убили, это восстановило бы равновесие.

— Мы будем его искать.

Лесовики ощетинились, но Бейз сказал:

— Пусть ищут. Это самый быстрый способ от них избавиться.

Земледельцы осмотрели все дома и окружающий лес. Один из них ткнул стрелой в груду листвы, и Бейз напрягся, но тот пошёл дальше.

— Я обыщу весь лес, — сказал Трун Безу. — Если он где-то здесь, то спросим за это с тебя.

— Валяй, трать своё время.

Когда они ушли, Бейз указал на Омуна и Арава, двух легконогих охотников.

— Следуйте за ними. Дайте нам знать, когда они сдадутся и покинут лес.

Двое отправились за земледельцами, которые так и не узнали, как пристально за ними наблюдали.

Оставшиеся закончили ужинать, убрали за собой, а затем собрались на обряд восстановления равновесия. Бейз уже выбрал подходящее дерево, и у подножия его ствола лежал моток верёвки.

Лесовики затихли, охваченные благоговейным трепетом, и Бейз понял, что большинство из них никогда не видели казни. Подобные вещи были большой редкостью на Великой Равнине.

Уже темнело, когда вернулись Омун и Арав и сообщили, что земледельцы ушли домой.

Бейз кивнул.

— Доставайте его из земли.

Растительность убрали, и Стама вытащили. Глаза его покраснели от слёз, и он дрожал от страха. Бейз снял с него кляп.

Стам начал умолять.

— Пощадите, пожалуйста, — сказал он. — Я не хочу умирать, я слишком молод. Сжальтесь.

Бейз указал на дерево, которое он выбрал.

— Привяжите его к той ветке, — сказал он. — Вверх ногами.

Стам отчаянно извивался, но сопротивляться не мог, и вскоре его лодыжки были привязаны к ветке, так что голова его висела над землёй на расстоянии вытянутой руки.

Бейз запел погребальную песнь, и племя присоединилось к нему, и их голоса разнеслись по лесу.

Он собрал немного сухих листьев и мёртвых веток и сложил небольшую кучку под Стамом. Затем он взял головню из одного из костров.

Стам понял, что сейчас произойдёт.

— Нет! — закричал он. — Нет, пожалуйста, нет!

Бейз поджёг растопку. Она быстро занялась, и он подбросил сухих дров. Огонь разгорелся довольно быстро.

Бейз говорил громко, чтобы слышало всё племя:

— Прах Фелла далеко, но мы скорбим о нём здесь, в его доме.

Стам вскрикнул, когда огонь начал опалять его голову и обнажённые плечи. Он отчаянно начал раскачиваться из стороны в сторону. Каждый раз, когда он выносил себя из жара, он снова возвращался в него, но это давало ему лишь несколько мгновений передышки. Бейз терпеливо наблюдал, зная, что Стам долго не продержится.

Наконец, измученный, он остановился. Огонь теперь пылал высоко, и он начал кричать. Жир под кожей его головы расплавился и выступил, как пот. То же самое произошло с его лицом. Капли падали в огонь и на мгновение вспыхивали.

Бейз подбросил ещё дров.

Волосы Стама загорелись, и он закричал. Пламя окружило его голову и лицо, сжигая кожу, превращая его лицо в чёрную маску. Когда пламя отступило, стали видны его глаза, а там, где были губы, обнажились зубы. Но он всё ещё дышал.

Погребальная песнь продолжалась, тихая и низкая, звук печали и утраты.

Крики прекратились, но Стам не умер. Из его ужасного рта доносился низкий стон, звук души в аду.

Наконец его мозг сварился, и тело полностью обмякло.

Бейз проверил и обнаружил, что тот больше не дышит.

Он снова разжёг огонь, и несколько мужчин развязали верёвку, так что весь труп рухнул в пламя. Через некоторое время Стам обратился в пепел.

Бейз обратился к наблюдавшему племени:

— Теперь мы можем спать, — сказал он. — Равновесие восстановлено.

Лето становилось всё жарче и суше. Облегчения не было даже с приближением Осеннего Равнопутья. Пиа гадала, не больше ли воды в поте, что с неё сходит, чем в бурдюке, который она таскает. Кроме бурдюка, она носила за спиной привязанного Олина.