Они сидели на полу ровными рядами в ожидании, пока не вошла Верховная Жрица Элло. Затем подали обед в виде похлёбки из коровьих мозгов и одуванчиков. Их число сократилось, потому что три старшие жрицы умерли зимой.

— Может, нам стоит набрать больше послушниц, — как бы невзначай сказала Джойа. — Обряд Середины Лета хорошая возможность для этого, ведь люди видят нас во всей красе.

— Больше жриц означает, что нам потребуется больше еды, — кисло заметила Элло.

— Но мы должны сохранить знания, что хранятся в наших песнях. Если жречество угаснет, знания будут утеряны навсегда.

— Я это знаю, Джойа. Не нужно меня поучать.

Джойа настаивала:

— Мы должны по крайней мере заменять умерших жриц.

— Было бы мудро подождать, пока засуха не закончится.

Типичный ответ. У Элло всегда находилась причина ничего не делать.

— Но… — начала Джойа.

— Новых послушниц не будет, пока не кончится засуха, — прервала её Элло. — Это моё решение.

Джойа знала, насколько серьёзна ситуация. Ещё до засухи она придумала способ оценить, сколько скота было у общины скотоводов. Для этого упражнения требовались самые большие из новых чисел, которым Су научила её десять зим назад.

Она представила себе прямоугольник, углы которого находились у Монумента, в селении Излучье, в приречном посёлке под названием Водный Луг и у Леса Трёх Ручьёв. Она обошла стороны этого прямоугольника, считая всех коров, которых видела. Предположив, что, вероятно, половину она не заметила, она удвоила число и получила девяносто шесть, которые округлила до ста. Затем она прикинула, что Великая Равнина, вероятно, вмещает около двадцати таких прямоугольников, так что всё стадо насчитывало две тысячи голов.

Это было до засухи. Несколько дней назад она повторила подсчёты и получила в итоге пятьсот.

Перемена была пугающей. Как скоро это число упадёт до нуля?

Когда обед закончился и все вышли на улицу, Джойа увидела свою сестру, Ниин, которая ждала её. Она всегда была рада видеть Ниин. Хотя их жизни и пошли разными путями, между ними сохранились прежние тёплые отношения, в которых Ниин была мудрой старшей сестрой, а Джойа младшей сестрёнкой, о которой нужно было заботиться.

Они обе любили Сефта, но по-разному. Джойа проводила с ним много времени, и у них была общая мечта. Ниин призналась, что когда-то её это беспокоило. Она говорила об этом с их матерью. Ани сказала: «Женщина всегда знает, когда мужчина её любит, и знает, когда он перестаёт любить».

— Сефт не разлюбил меня.

— Тогда не волнуйся. К Джойе он привязан по-другому.

Ниин пересказала этот разговор Джойе, и та подумала, что их мать, как обычно, была совершенно права.

Теперь Джойа смотрела на круглое лицо сестры, на её пышные волосы и почувствовала прилив нежности. Но тут же заметила, что на лице Ниин нет её привычной широкой улыбки.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Тебе нужно пойти к маме, — сказала Ниин. — Там лесовик, он настаивает, что хочет поговорить со всеми нами троими.

— Наверное, это Бейз, — сказала Джойа. — Интересно, что он здесь делает. В это время года он должен быть на охоте в Северо-Западных Холмах.

Они быстро пошли к дому Ани. Бейз стоял снаружи с мрачным видом. Две дочки Ниин, Денно и Анина, смотрели на него со смесью любопытства и страха. Денно видела шесть летних обрядов, Анина была ещё совсем малышкой. Старший ребёнок, Илиан, ушёл с Сефтом.

В руках Бейз держал небольшой свёрток, завёрнутый в кожу.

Все сели, и Бейз развернул свёрток. В нём оказалась пара старых башмаков, очень больших, со шнуровкой сверху.

— Это башмаки Хана, — мрачно сказала Ани.

Джойа испуганно ахнула, и Ниин обняла её за плечи.

Бейз передал башмаки Ани. Её голос дрожал.

— Что это за пятно? Похоже на кровь!

— Я пришёл сказать вам, что Хан мёртв, — произнёс Бейз.

— Нет! — вскрикнула Джойа. Слёзы хлынули у неё из глаз. — Он не мог умереть!

— Мне жаль, — сказал Бейз. — Его убили стрелой.

Джойа уткнулась в плечо Ниин.

— Он не может умереть, он же мой брат, — прошептала она. Ниин тоже плакала.

Голос Ани дрожал, но она должна была задать вопросы.

— Это был несчастный случай?

— Нет. То, что случилось, не было несчастным случаем.

— Кто выпустил стрелу?

— Стам, сын Труна.

Джойа подняла голову.

— Я знала! — сказала она сквозь слёзы. — Они убили Хана, потому что Пиа его любила.

— Они скажут, что он украл у них Пию, — сказал Бейз.

— Словно она их собственность.

— Они так и думают.

Ниин взяла башмаки у Ани и прижала к груди.