Убедившись, что от Ивана, а тем более от меня, ничего нового не добиться, Даниил и Алексей покинули столовую. Следом за ними откланялся и мой друг.

— Надо вещи собрать, — сказал он, мотивируя свой уход.

— Будь готов, за тобой заедут, — посмотрел на него отец. — Один едешь, личников Василий Никитич не даёт?

— Да зачем они мне? — махнул рукой Иван. — Пешке охрана не нужна. А вообще Мишка предложил, чтобы я завтра у вас переночевал. Сразу отсюда и поедем.

— Как скажешь, — усмехнулся отец, и, дождавшись, когда друг уйдёт, приказал мне подняться в кабинет.

Ну что ещё ему от меня надо? Тяжело вздыхаю и иду следом за ним.

— Ты же не думаешь, что я поверю в твои россказни про случайность встречи в ресторане с этими головорезами? — напрямую спросил отец, усаживаясь за рабочий стол.

Я присел на то же место, где ранее отвечал на вопросы следователя. Но сейчас промолчал, выжидая, когда папаша полностью выскажется.

— Начиная с твоей гибели, — надавил он на больную тему, — вокруг тебя стали закручиваться непонятные вещи. Мать совершила невероятную глупость, поддавшись на эмоции. Древний ритуал мог изменить тебя, и я подозреваю, что так и произошло.

— На чём основываются твои подозрения?

— На том, что это ты убил тех людей в ресторане, — спокойно произнес отец.

«Ни хрена себе поворот, — удивлённо выдохнул Субботин. — И как ему удалось просчитать? Или он всевидящий?»

На его вопрос я промолчал, а вот отцу надо было что-то сказать.

— Чтобы так утверждать, нужны доказательства, — держа себя в руках, отвечаю отцу, глядя в глаза. — Ты глянь на меня. Как восемнадцатилетний парень, не умеющий толком драться, укокошил двух взрослых мужиков?

— Тебя учили рукопашному бою, поэтому не прибедняйся. Но да, ты прав. С такими физическими данными никаких шансов выжить не было. Однако же ты спокойно вышел из туалетной комнаты и присоединился к своим друзьям. А они, как один, твердили, что ты был бледным, как смерть. И заметь, ещё никто до того момента не обнаружил трупы. Получается, сын, тебе пришлось столкнуться с этими людьми.

— Время на коридорных камерах…

— Которое ничего не значит, — оборвал меня отец. — Тебя караулили. Рано или поздно любой человек после выпитого захочет уединиться. В туалете не было камер, поэтому нападение решили устроить именно там.

— Зачем? — прикинулся я дубом.

— Чтобы убить! — рявкнул папаша и со всего размаха врезал кулаком по столу. — За тобой охотятся целенаправленно, только я не могу понять, причину всех этих манипуляций! Не могу, поэтому и злюсь!

«Сказать ему? — обратился я к молчащему Субботину. — Ведь с ума сойдёт, решая головоломку со мной».

«Это твоё решение», — увильнул майор, но не потому, что испугался. Это и в самом деле нужно только мне. Неизвестность страшит. Сначала убьют меня, потом придут за семьёй. А ещё чёртов пистолет, на котором, скорее всего, остался отпечаток моей ауры! Пусть отец узнает от меня, чем от Мирского.

— Ну, хорошо, — я принял расслабленную позу. — Это моих рук дело. Сдашь меня полиции?

— Уф, — тяжело выдохнул отец и откинулся на спинку кресла. — Проявилась-таки сущность? Только давай без виляний, лучше решать проблему совместными силами, чем поодиночке.

— Сущность — не проблема, — возразил я, тоже вздохнув. — Она мне помогла выстоять против трёх матёрых наёмников.

И коротко рассказал, как расправился с незнакомцами.

— Странно, никогда не замечал за Бориславом столь оригинальных способов защищаться, — удивился отец. — Надо же, головой приложить к умывальнику, а второго из пистолета, как заправский убийца.

— Нет, это был не Борислав, — огорошил я его.

— Не Борислав? — напрягся папаша. — Кто же тогда…

— Я не знаю. Но судя по некоторым повадкам, хорошо владеющий смертоносными атакующими приёмами человек, — я решил не говорить, что Субботин мысленно со мной общается. Хватит и того, что пришлось рассказать. Иначе покоя не будет. — Вернее, не человек, а его сущность. Но его рефлексы гораздо сильнее чем мои. Главное, вовремя расслабиться и дать сущности владеть телом. Это оказалось совсем не трудно.

— Ох, Женя, что же ты натворила, — пробормотал отец, которого моя откровенность ударила пыльным мешком по голове. Он выглядел растерянным, враз постаревшим, свыкаясь с мыслью, что тело его среднего сына стало прибежищем какого-то монстра, играючи убивающего людей.

— Пап, — осторожно окликаю понурившегося отца. — Давай без истерик и драматургии. Ну, поселилась там сущность, что теперь? Мне она ещё ничего плохого не сделала, а вот пользы от неё гораздо больше. Я и с клинками стал лучше обращаться за счет мышечной скорости.