— Не терпится? — ухмыльнулся я. — Хочешь сегодня? Тогда сразу предупреждаю, что бой будет до смерти.

— С чего вдруг? — вытаращился на меня Яковлев.

— Официально мы станем студентами завтра, и вот тогда придётся драться по Уставному положению о дуэлях, — с важным видом взял на себя роль толкователя Иван. — А до того момента действуют иные правила. Поэтому сегодняшний бой может стать для кого-то последним.

Яковлев смешался. Он не ожидал такого поворота. Думал, что на дуэли помашет сабелькой, размажет меня по полу и стенам, доведя до унизительного момента вставания на колено, символизирующего признание поражения, получит десятки восторженных отзывов и новых поклонниц — и всё? Не, так не бывает. Или ты дерёшься, или не выставляй себя идиотом.

До Андрона, кажется, дошло, в какую ситуацию он влип на виду своих свитских. Отказаться нельзя — сразу же сам заработаешь репутацию труса, и в то же время рисковать жизнью, когда это не требуется от молодого человека — абсолютная глупость. Я с непроницаемым лицом ждал ответа, заранее зная, чем закончится выпендрёж Яковлева.

— Я пришлю секундантов… завтра, — с трудом проталкивая слова, ответил Андрон, и наклонив голову, попёр вверх, всем видом показывая, что его сейчас не стоит задерживать.

— Твоё право, — я пожал плечами и посторонился. Ну что ж, Яковлев показал себя разумным человеком, не все мозги перемешаны в черепной коробке, общаться с ним можно, пусть и с трудом. Посторонившись, пропустил его и вместе с компанией прихлебателей, продолжил спускаться по лестнице.

— Что ж ты фраер, сдал назад! — пропел Иван нарочито громко, и его голос разнёсся по гулкому лестничному пролёту.

— Ну ты не очень-то! — поморщился я. — Тактически он правильно поступил. Замарал свою репутацию перед свитой, но стратегически выгадал для себя более выгодную позицию. Ему здесь пять лет учиться, за это время проведёт сотню дуэлей, а сегодняшняя трусость забудется.

— А если бы согласился — бой до смерти, без дураков? — Ванька дурашливо запрыгнул на перилу и скатился ниже, вызвав смех у двух девушек, поднимавшихся навстречу. Они, проходя мимо, стрельнули глазками в нашу сторону, и я приветливо улыбнулся. Тоже первокурсницы, с сумками идут заселяться.

— Конечно, — я пожал плечами. Развитие биотехнологий, выращивание клонов и возможность нескольких циклов возрождения начисто отбивают инстинкт самосохранения у молодых людей. Вот те, кто постарше, уже иначе смотрят на подобные развлечения, стараются минимизировать риски. Яковлев, к моему удивлению, проявил здравый смысл, поступившись репутацией. Зачем тратить жизнь, данную богом, и заменять её суррогатом? И знаете, я понял маму, которая, возможно, руководствовалась именно такими мыслями. Можно спорить по некоторым моментам: ведь и я был мёртв, когда ко мне подселили сущность майора Субботина, но зато душа не покинула родную оболочку. Жалею, что не поговорил с Кузничем о перспективах рекуперации. Возможна ли она после ритуала? Или мне нужно опасаться своей гибели, потому что никакого шанса на следующую жизнь я не получу?

«Хорошая мысля приходит опосля», — философски отреагировал на эти вопросы Субботин.

Мы очутились на улице. Погода была великолепной. Прозрачное сентябрьское небо без единого облачка раскрасилось лазурью, свежий ветерок с реки шевелил багряно-жёлтую листву деревьев, весело распевали птички, прыгая по веткам или по клумбам с яркими пышными цветами, выискивая жучков и червячков.

— Может, прогуляемся? — предложил Иван. — Денёк-то какой, аж кровь бурлит!

— Не кровь, а гормоны у тебя бурлят, что вырвался из-под опеки родителей, — ответил я с улыбкой. — Только не вздумай девиц в свою комнату приводить без предварительного соглашения со мной.

— Так закроешь дверь, нацепишь наушники, — ухмыльнулся друг. — Сам-то монахом собрался все пять лет жить?

— Ну, почему? — возразил я, со скрытым волнением представив ладную фигурку Марины Турчаниновой в своих объятиях. — Тут не угадаешь, как дело пойдёт. Видел, сколько здесь красоток разгуливает? Нет, монахом быть не вариант.

— Интересно, Рита с Мариной приехали? — Иван задрал голову, словно хотел разглядеть в бесконечном ряду окон студенческой гостиницы то, за которыми поселились наши знакомые.

— Конечно, приехали. Они барышни педантичные, опаздывать могут только на свидание, — ухмыльнулся я, выходя за ворота студенческого кампуса, имевшего свой выход, чтобы в свободное от учёбы время учащиеся не толклись во дворе университета. Пришёл-ушёл, и это всё под надзором управляющего, а не всего преподавательского состава. За исключением сторожа, эконома, нескольких подсобных рабочих и охранников из частной компании здесь властвовала студенческая вольница.

Мы пересекли дорогу, и дворами высившихся тут и там многоэтажек делового центра прошли к набережной, где уже толпами прогуливались студенты, многие из которых были уже вполне себе «весёлыми». Компании сидели в кафешках и попивали пиво, гремела музыка, по Уралу скользили прогулочные катера.

— Как здесь шумно, — почесал затылок Ванька. — И места все заняты. Может, куда-нибудь в центр махнём? Всё-равно пока знакомых нет, не приткнёшься. На Большой Михайловской есть куча разных кафе.

— Тебе же не кафе нужны, а познакомиться с кем-нибудь? — я рассмеялся и хлопнул по плечу друга. — Ладно, уговорил. Только зачем пешком топать? Сейчас Арсену позвоню.

Назначенный приглядывать за нашим благочинным поведением Арсен откликнулся сразу. Я попросил его подогнать машину к южному концу набережной и сбросил вызов.