— Надо свою тачку заиметь, — озадаченно сделал заметку сам себе. — Какую-нибудь простенькую, чтобы мотаться по городу, а не просить телохранителей.

— В «Шанхае» есть рынок подержанных автомобилей, — тут же загорелся идеей Ванька. — Можно туда сходить, присмотреться.

— Вот туда в одиночку точно соваться не стоит, — отрезвил я его, вспоминая всё нелестное, что говорили об этом районе. — Местные махом натянут глаз на задницу. Надо искать людей, знающих систему. Без поддержки и нужного слова я в «Шанхай» и шагу не ступлю.

— Так не завтра же, — успокоил меня Дубенский.

Мы достигли южного конца набережной, спустились по широкой бетонной лестнице в уютный маленький парк, забитый детворой под присмотром мамаш и бдительных бабушек, пересекли его и увидели наш микроавтобус, возле которого прогуливался Арсен.

— Наконец-то, — проворчал он, когда мы подошли. — Надо предупреждать, когда выходите из кампуса.

— Арсен, ну мы же не маленькие, — я обогнул машину и нырнул в распахнутую дверь. Глеб, сидевший в соседнем с водителем кресле, показал мне кулак. — Решили погулять, девчонок снять, э… познакомиться с ними. Каждый раз отчитываться?

— Александр Егорович нам жалование платит за вашу безопасность, — проворчал Арсен, пристраиваясь за рулём.

— Да вот прямо сейчас из-за угла выйдет какой-нибудь оборванец и выстрелит из РПГ в машину. И что вы сделаете? — я вздохнул, усаживаясь возле окошка. Иван пристроился на противоположном сиденье. — Не надо рисковать своими жизнями. Она у вас одна. Главное, меня побыстрее доставьте в Оренбург, чтобы матрицу души в клон перекинули.

Всё-таки я верил в бессмертие души и гений родового чародея. Если он исполнил приказ матери, а не стал сопротивляться ему даже под угрозой смерти, значит, шансы возродиться в теле клона не такие и маленькие.

— Господин Дружинин в таком случае нас в расход пустит без права возрождения, — хохотнул Глеб. — Смысл беречься?

— Тоже логично, — я махнул рукой. — Давайте на Большую Михайловскую. Там высадите и не отсвечивайте, хоть за спиной стойте, но чтобы я вас не видел.

— А вот это разумно, — кивнул Глеб. — Надо стратегию продумать, как нам за эти пять лет живыми остаться и желательно ещё премиальные заработать.

— И не надоесть друг другу, — ржёт Арсен.

Правильные мысли. Чувствую, сработаемся мы. В конце концов для кого-то жизнь одна, и он стремится использовать её на полную катушку, а другие медленно пресыщаются ею, зная, что можно возвращаться из небытия раз за разом. Но я не хочу без меры пользоваться этими шансами, потому что в ответе за душу майора Субботина. Ведь нет уверенности, что после моей смерти он не покинет меня навсегда. Растворится в вечности.

«Спасибо, тёзка, — тут же откликается вояка, услышав мои мысли. — Я оценил».

Арсен лихо вписался в поворот и оказался на широкой улице, бурлящей деловой и обычной жизнью. Старинные купеческие дома с обновлёнными фасадами глядятся празднично и радуют глаз; яркие витрины блестят в осенних лучах солнца, нарядные женщины в шляпках, барышни с небрежно распущенными волосами, степенные мужчины и угловатые ещё юнцы с резкими движениями — все они потоком шли куда-то по своим делам, не обращая внимания на поток машин.

— Высади нас здесь, мы тоже пешочком пройдёмся, — решил я, зная, что за мной парни приглядят, причём — незаметно.

Арсен заехал на автобусную остановку, высадил нас и быстро смотался, чтобы полиция штраф не наложила. А мы продолжили дефилировать по длинной «купеческой» улице, пока не остановились перед вывеской «Спорт. Ставки. Пиво».

— Я ставками не увлекаюсь, — сразу предупреждаю Ивана, зная его легкомысленность. Он хоть и не просаживает деньги в букмекерских конторах, но может увлечься азартом вот в таких спортивных барах и запросто спустить студенческий минимум, что выделила ему семья. А если Ольга Анисимовна узнает, шкуру с него спустит самым настоящим образом.

— Вот те крест! — размашистыми движениями сложенных в щепотку пальцев Иван показал, что готов выдержать искус. — Только пивка попьём.

— Нет, в таком месте с девушками не познакомишься, — решительно отверг я его предложение. — Давай до городского парка дойдём, там тоже пиво продают. Пошли, пошли, не кисни. Только нам в другую сторону.

— Далеко же, — прикинул расстояние до конца улицы Иван.

— Да ладно, полезно даже, — я не хотел зависать в душных барах как купеческого квартала, так и параллельного ему, где ошивалась рабочая молодёжь, имевшая свойство делить людей на «своих» и «чужих». Понятно, что чужаки рисковали ощутить на себе все прелести «гостеприимства». А дрались здесь жёстко. Обойтись парой сломанных рёбер считалось за счастье. Ну и зачем мне нарываться на проблемы, если я прекрасно знал, к каким последствиям приведёт стычка с местными? Мой тёзка обязательно переломает бедолаг, а мне проблемы с полицией не нужны. Пусть на Большой Михайловской купеческая дружина смотрела за порядком, но на чужую территорию она не лезла.

Именно такой расклад и заставил меня уговорить Ивана прогуляться до парка, где публика тоже приличная, полиция за порядком смотрит, не как в Ханской роще!

Неторопливой походкой мы прошли по Большой Никольской, наслаждаясь тёплым осенним деньком. Скоро здесь станет неуютно, особенно зимой, когда дуют колючие и раздражающие ветра со степи. Несмотря на рабочий день, улица была запружена праздно гуляющими горожанами. Разноцветье нарядов, постукивание женских каблучков по тротуару, доносящиеся до нас обрывки оживлённых разговоров, резкие звуки автомобильных клаксонов — какофония звуков взлетала над крышами домов и устремлялась в безоблачное, пронзительно голубое небо Уральска.