Впервые я видел отца таким растерянным. Он сначала вскочил на ноги и стал расхаживать по кабинету, ожесточённо потирая подбородок; потом подошёл к окну, что-то высматривая во дворе, потом вернулся в кресло.

— У нас два варианта, — осторожно сказал я. — Я иду к графу один и попытаюсь спасти Лизу, заодно выгадывая время, чтобы ты мог найти какое-то решение. Подними все связи в столице, постарайся добраться до императора, шуми как можно громче. Или же мы совершаем нападение на дачу Татищева, что мгновенно делает семью Дружининых преступниками. Выбирай.

— Выбирай… — зло фыркнул отец. — Хорош выбор, нечего сказать. Война со старой аристократией неприемлема. Это они для видимости грызутся между собой, но если их начнут бить те, кто сейчас прочно владеет всеми финансовыми и промышленными ресурсами, то «старички» объединятся и устроят нам хорошую головомойку. В этом плане я оптимизмом не страдаю. Увы, проиграем.

— Ну, тогда… — я пожимаю плечами, — остаётся первый вариант. Я еду в гости к Василию Петровичу. Может быть, он не настолько жуткий дядька, как о нём шепчутся в Оренбурге. Поговорим, найдём компромиссы. А ты поднимай шум. Дескать, сын пропал, возможно, похитили, спасайте! Полиция, градоначальник, могущественные друзья, да те же Матусевичи охотно встанут на твою сторону.

— Тебе это симбионт подсказал? — не поверил в мою пылкую речь отец.

— Кое-что, — не стал я отрицать очевидного. В самом деле, Субботин чуть раньше дал свой расклад по ситуации.

— Я не успею добраться до императора, — как-то сразу сдулся папаня.

— Позвони господину Бражникову, — мне стало жаль его. Лоск и надменность потерялись, уступив место испугу за будущее семьи, потому что человеком он был неглупым, и понимал, какие риски таит столкновение с Татищевым. — У Кирилла Владимировича светлая голова, вместе что-нибудь придумаете. Пусть пришлёт полицию или группу быстрого реагирования, дескать, граф попал в заложники… Неси всякую чушь, пока я веду переговоры с Татищевым.

— Сдалась тебе эта девка, — буркнул отец.

А вот это он зря. Пусть у нас с Лизой изначально не было будущего, но в моей жизни девушка оставила очень глубокий след. Это не было какой-то любовной интрижкой, утолением похоти. Не знаю, как у других, но мы друг друга любили, по-настоящему.

— Сдалась, отец, — сухо бросил я, решая для себя важную дилемму. — Если сейчас не поехать выручать Лизу, то следующую выкрадут сестру, мать или кого-то из братьев. Получается, мы оттягиваем неизбежное. С графом нужно решать… Поэтому еду к Татищеву. Мне нужна машина.

— Возьми с собой пару бойцов для прикрытия, — отец нехотя кивнул, признавая мою правоту.

— Не надо. Смысл в их присутствии? Охрану сразу нейтрализуют, у графа своих головорезов хватает. Людей потеряю почём зря. Нет, я иду один.

Авантюра? Безумие? Да, всё сразу и ещё сверху присыпано глупостью и безнадёжностью. Даже козырь в рукаве в виде майора Субботина, умеющего противостоять противнику, не сможет помочь, когда в дело вступит магия. А граф владеет ею отменно, как и всякий, получивший Дар по праву крови.

— Звони градоначальнику, — ещё раз напомнил я и пошёл к выходу. Остановился на мгновение. — Да, какую тачку я могу взять?

— Бери свою. Её уже восстановили, — негромко проговорил отец. — Будь осторожен, Миша.

— Класс! — я едва не подпрыгнул на месте, пропустив мимо ушей последние слова родного папани. — Вот спасибо! Вовремя подогнали!

И рванул вниз по лестнице, едва не сбив поднимающегося вверх Даниила. Тот ловко увернулся от летящего тела и заорал:

— С ума спятил, братец? Глаза-то открой! Куда летишь?

— По делам, Даня, по делам! — махнул я ему рукой. — Ты прости меня за всё, если что! Люблю вас всех!

— Идиот, — удивлённо пробормотал старший брат и заторопился к отцу, озадаченный моим поведением.

Я же припустил со всех ног к гаражу и влетел в распахнутые ворота. Очутившись в полумраке помещения, пахнущего железом, краской и бензином, я завертел головой. Увидев склонившегося над верстаком худого нескладного мужика в чёрной спецовке, крикнул ему в спину:

— Здорово, Борисыч! Опять карбюратор изучаешь?

Мужик развернулся и заулыбался, поправляя съехавшие к кончику носа очки в тонкой оправе.

— Надо же, Михаил вернулся! — он вытер чистой тряпицей руки и направился ко мне. — Батюшка с матушкой места себе не находят, а сынок знай себе где-то бегает…

— Ой, не причитай, Борисыч! — я запросто пожал руку старшему автослесарю. — Дело молодое, сам знаешь. Батя сказал, что мою тачку починили.

— Вчера вечером пригнали из сервиса, — кивнул в дальний угол Борисыч.

Я обернулся. В самом деле, там стоял мой «Аксай», блестя свежим лаком, целый и невредимый. Вместе со слесарем подошёл к нему, приложил руку к холодному капоту, и словно ощутил радостную дрожь машины, встретившей хозяина после долгой отлучки. Сделав круг, я убедился, что внешне «Аксай» идеален, если только не присматриваться к мелким вмятинам на левом крыле. Почему-то работнички упустили этот момент или не смогли идеально отрихтовать корпус. Ну да, удар был приличный, думал, там всё в гармошку сомнётся.